Это же я, Бигер Малый, сам надел себе на шею единственную на белом свете петлю, которой можно меня удавить!

На мне нет судимостей, не было арестов, у них нет на меня ничего, ни одной зацепки. Я могу встать на опознание перед всеми мусорами страны, и ни один не скажет: «Ха! Кого я вижу! Это же и есть наш Бигер Малый!» Ни один не скажет и тем более не докажет этого.

То есть это так было и так есть по сию пору.

Но если меня схватят за руку при попытке убить Джейка Уинроя… если хотя бы как-то за это зацепятся и начнут копать…

Тогда вся награда за поимку достанется Фэй. Сорок семь тысяч долларов ей одной… И никакой полуслепой коротышка с провалившимся стариковским ротиком уже не сможет вцепиться сзади ей в патлы.

…Откинули мне дверцу точно в срок. Примерно в без десяти шесть Кендал освободил меня и с помощью еще одного пекаря доставил домой. К шести тридцати я лежал в постели с двумя грелками, сонный и одурманенный чем-то, что дал выпить доктор.

Доктор был тот самый Додсон, которого Фэй вызывала к Джейку. Но со мной он вовсе не был сварливым грубияном, как с ним и с нею. Родная мамочка, да и только. Ну такой милый, такой милый, милее некуда!

Укрыл меня по горло одеялом, со всех сторон подоткнул.

— Так-таки ничего не болит? Точно? Нигде и ничего… Ну ладно. Молчите, молчите. Нет-нет, не надо — с таким-то горлом!

Я растянул губы в ухмылке, а глаза закрываются, закрываются.

Он повернулся, кивнул Фэй:

— Мне надо, чтобы парень отдохнул. Полный покой, понятно? Без всяких тут. Чтобы скандалов, как вчера, не устраивали.

— Я… — Фэй закусила губу, вспыхнула. — Я понимаю, доктор.

— Хорошо. И мужу своему тоже объясните. Да, если найдете, то и судно, о котором я говорил вам четверть часа назад…

Она вышла.

Доктор с Кендалом отошли к двери.

Я, в общем-то, не спал, был просто вроде как в полудреме. Но из их разговора понимал мало что.

— …поправится?

— …на сей раз. Постельный режим и… Вставать дней через…

— …от сердца отлегло… я персонально в нем заинтересован…

— Ну да… На сей раз… а иначе не поставил бы и цента…

— Вы пессимист, Дод. Какой еще вам следующий раз…

— …зубы вынуть… линзы. Нет, лучше, как я сказал…

— …но ведь не может быть, что…

— …все может быть…на самом деле он ничего же ведь… без толку даже начинать…

Это было последнее, что я услышал.

Пролежал я до пятницы. Точнее, до пятницы не вылезал из дому, потому что в постели лежал не все время. Когда подступала рвота или надо было облегчиться, я выходил в туалет и тщательно следил за тем, чтобы смывать как следует.

Всем говорил, что чувствую себя хорошо — так, слабость небольшая и усталость. Да ведь и впрямь помимо крови в мокроте, что тоже к четвергу начало сходить на нет, со мной в самом деле как будто бы ничего особенно дурного не происходило. Если и болело, то несильно. Я ж говорю: просто ощущалась слабость и утомляемость. И появилось странное ощущение, будто из меня какой-то большой кусок вынули.

То, что от меня осталось, чувствовало себя нормально, но осталось не так уж много.

Фэй проводила много времени в моей комнате. Но это ничего страшного — ей вроде как было и положено за мной ухаживать. Зато моментов, чтобы поболтать, нам предоставлялось хоть отбавляй.

От нее я узнал, что Джейк каждый вечер к одиннадцати дома и в постели. Ведет себя, по ее словам, как кроткий ягненочек.

— Как тебе удалось? — спросил я, стараясь, чтобы вопрос прозвучал небрежно. — В смысле, чего это вдруг он позволяет тебе собой командовать? Чего боится?

Она пожала плечами:

— Черт! Понятия не имею, зайчик. Боится, что брошу, наверное.

— А оттого, что ты его не бросаешь, он что, весь в духах и помаде?

— А нет? — Она хрипло рассмеялась, скосив на меня хитрый глаз. — С каких это пор у тебя подобные вопросы возникают?

Я дал ей эту тему замять, стали говорить о том, какой забавный старикашка Кендал, да о том, кого же это черт попутал совратить Руфь, но через некоторое время я вновь вернул разговор к Джейку.