— Опусти его на землю, — велела О'Коннел.

Голова Лью наклонилась и посмотрела вниз. На грудь утопленника упало несколько капель крови. Это была кровь Лью. Силой воли тело сумело остановить кровотечение.

— Послушай меня! — крикнула О'Коннел.

Тело вновь подняло голову.

Не сводя глаз с Лью, О'Коннел спрыгнула с невысокого выступа и принялась стягивать с себя куртку.

— Опусти его. Положи на землю. Он не дышит. Я ему помогу.

Опусти его.

Руки, ноги и спина скоординировали движение, чтобы опустить утопленника на расстеленную на земле куртку. Лицо утопленника — мое лицо — было бледным как полотно и полупрозрачным как рисовая бумага, с легким голубым оттенком. Голубые глаза, голубые губы. Дыхания не было.

О'Коннел склонилась над ним и осторожно стащила с утопленника шлем. После чего задрала до подмышек намокший джемпер и футболку — руки утопленника были по-прежнему связаны за спиной — и приложила щеку к его груди. Какое-то время она оставалась в этом положении.

— Ничего не слышу, — призналась она наконец, по всей видимости, самой себе.

Затем наклонила голову и как можно глубже запустила ему в рот палец. А когда вытащила обратно, он был весь в чем-то липком и черном — не то в грязи, не то в слизи, не то в крови, скорее всего во всем сразу. Мариэтта поправила голову утопленника и, зажав ему пальцами нос, дохнула в рот. После чего нажала на грудную клетку — три быстрых нажатия — и снова принялась вдувать утопленнику воздух через рот.

— Он окоченел, — произнесла она, — нужно снять с него мокрую одежду.

Мариэтта жестом подозвала Бертрама.

— Дай мне свой свитер.

Тот выполнил ее просьбу. О'Коннел на мгновение прервала свои действия по реанимации утопленника. Расстегнув на нем ремень, она сдернула с тела брюки.

— Нам нужны одеяла, и чем больше, тем лучше. Найди Луизу. Живее!

Бертрам повернулся, чтобы уйти, но в это мгновение на берег из кустов вылез один из боевиков «Лиги людей» — тот самый, которого кулак Лью едва не размазал по стенке. Его мощная физиономия раскраснелась и блестела от пота. Он посмотрел на крупного мужчину у кромки воды, затем на О'Коннел, которая была занята своим делом на земле, пытаясь оживить утонувшего парня.

— Они мертвы, все как один, — произнес он, обращаясь к Бертраму. — Харп, Торренс, Парриш. Необходимо найти нашего полевого командира. Нам нужно…

Бертрам кивком указал на пирс — на безжизненную массу плоти, ткани и проволоки. До боевика не сразу дошло, что, собственно, он увидел. Когда же он понял, что перед ним, то издал похожий на всхлип звук и растерянно повернулся к Бертраму.

— Выполняй! Живо! — рявкнула на Бертрама Мариэтта О'Коннел.

И тот потрусил к лесу. Боевик «Лиги» пару секунд размышлял, что ему делать, и бросился вслед за ним.

О'Коннел возобновила процедуру искусственного дыхания, чередуя нажатия грудной клетки с вдыханием воздуха в рот утопленнику. Через пару минут она уже сама задыхалась от усталости.

— Бесполезно, — проговорила она, отрывая рот от бездыханного тела, чтобы отдышаться.

Затем перевела взгляд на тело Лью. Из-за травмированной коленки оно накренилось вправо, хотя и оставалось в вертикальном положении. Если не считать того, что его била дрожь, оно было неподвижно, словно ждало очередной команды.

— Дэл, тебе придется вернуться.

Тело Лью никак не отреагировало на ее просьбу.

— Ты ведь делал это раньше. Вспомни омут. Ты уже спасал себя раньше. Хочешь не хочешь, а нужно вернуться.

Как?

— Не знаю, — ответил голос Лью.

— Черт побери, раз сумел выбраться наружу, значит, способен вернуться назад. — О'Коннел поднялась на ноги. — Ты ведь не можешь оставаться… — она взмахнула рукой, словно хотела раскроить Лью грудную клетку, — оставаться там. В ком-то другом. Кому сказано, возвращайся в собственное тело, Дэл!

В мое тело.

Рокот мощных моторов. С каждым мгновением он делался все громче и громче. Затем к нему присоединился гул винтов, и над верхушками деревьев, в круге света, возник вертолет. Он сделал разворот, накренился в сторону озера и улетел прочь.

В глазах Лью то место, где только что находился вертолет, превратилось в пустоту, в черную точку на фоне темного неба.

Пасть колодца открылась, края растянулись в стороны, пожирая небо. Извивающийся столб, ведущий то ли куда-то вниз, то ли куда-то вверх, взорвался бесчисленным множеством ответвлений, которые, в свою очередь, также продолжали взрываться и ветвиться подобно гигантскому фейерверку.