— Захватывает, да? — спросил молодой человек, лежащий на соседней койке. — Кого-то может это задеть — они что же, так и будут бежать? И никогда не остановятся?

Он был очень тонок, очень бледен и выглядел так, словно мог вспыхнуть и сгореть в один миг.

— Вы с чем тут? — спросил Кляйнцайт.

— Расширенный спектр, — ответил готовый воспламениться. — Если наступит гендиадис, то все может закончиться… — тут он даже не прищелкнул пальцами, а издал короткое шипение, — …вот так.

Кляйнцайт хмыкнул, покачал головой.

— А что у вас? — спросил Легковоспламеняющийся.

— Я, вообще-то, не болен, — сказал Кляйнцайт. — Явился на анализы, что-то вроде этого.

— Вы точно больны, — определил Легковоспламеняющийся. — По виду гипотенуза. И чуточку диапазона, возможно. Мочитесь в две струи?

— Ну, когда твое белье весь день перекручено… — смутился Кляйнцайт.

— Держитесь того же и впредь, — ободрил Легковоспламеняющийся. — Не падайте духом. Я, знаете ли, говорю по–немецки.

— Здорово, — сказал Кляйнцайт. — Я нет.

Легковоспламеняющийся вновь издал шипение.

— Только без обид, — сказал он. — Может, замечали, что люди с годами начинают выглядеть иначе. Меняются, похоже, одни болваны.

— Болваны, — сказал Кляйнцайт. — Ну да.

— Сначала болваны в витринах, — объяснил Легковоспламеняющийся, — потом люди.

— Никогда не думал, что кто-нибудь, кроме меня, это замечает, — сказал Кляйнцайт. — Болванов, возможно, создает Бог. Человек создает людей.

Он скрестил ноги и нечаянно задел провод, который вел к монитору Легковоспламеняющегося. Штепсель вылетел из розетки, последний сигнальчик мелькнул и погас, экран стал черным.

— Господи, — произнес Легковоспламеняющийся. — Я пропал.

Кляйнцайт воткнул штепсель в розетку.

— Вы вернулись, — сказал он.

Вместе они стали смотреть на сигнальчики. Ужасно, думал Кляйнцайт. Если бы я смотрел на них постоянно, то обязательно пожелал бы, чтобы однажды они прекратили свой бег. Пик, сказало его сознание в такт сигнальчику. Пик, пик, пик, пик. Прекрати, приказал Кляйнцайт. Он лег на свою койку, и та вздохнула.

Мой, произнесла койка. Как долго я ждала тебя. Ты не похож на других, я никогда не испытывала ничего подобного.

В своем сознании Кляйнцайт увидел переход в Подземке.

Зачем? — спросил он.

Просто показываю, ответило его сознание.

Что? — спросил Кляйнцайт. Сознание не ответило. В его теле запел дальний рог.

Наша песня, сказала койка и сжала его в объятьях.

В квартире зеркало выглянуло наружу и не увидело ничьего лица. А существую ли я? — задумалось зеркало.

В конторе Кляйнцайта, на желтой бумаге человек толкал перед собой тачку, полную клади, и чувствовал в кармане тюбик с пастой «Бзик». Что это за Сизифов труд такой? — с ожесточением думал человек. И почему именно «Бзик»?

В магазине музыкальных инструментов глокеншпиль мечтал о переходе в Подземке.

— Радуйся, Мария, благодатная! — произнесла Медсестра.

Доктор Кришна вынул язык из ее уха.

— Ты кончила? — поинтересовался он.

— Извини, — сказала Медсестра. — Я что-то замечталась. Кончи, не дожидайся меня.

— Что, привезли больного миллионера? — спросил Кришна.

— Он не миллионер, — сказала Медсестра. — Его имя означает «герой».

— Это как так — «герой»? — спросил Кришна.

— Кляйнцайт, так его зовут. По–немецки это означает «герой».

— По–немецки Кляйнцайт означает «маленькое время» [2] — сказал Кришна, входя в нее немножко.

Медсестра засмеялась.

— Только герой мог сказать, что Кляйнцайт означает «герой», — сказала она.

Доктор Кришна съежился, вытащил, оделся. Медсестра, обнаженная, осталась на кровати, точно лежащая Ника Самофракийская. Разум Кришны помутился. Он вновь сбросил с себя одежду и жадно накинулся на нее, ощущая слабость во всем теле.

— Это прощание, — проговорил он. — На дорожку.

Медсестра кивнула с закрытыми глазами, думая о крови Кляйнцайта в теплой склянке, что она несла в руке. Анализ показал уровень децибелов — 72, светочувствительность — 18,000 и отрицательную полярность — 12 процентов. Полярность ей не нравилась, она могла обернуться чем угодно, да и децибелы оставляли желать лучшего. Но зато светочувствительность! Она никогда не видала чего-либо подобного. Можно было заметить ее в его усталых глазах, подумала она в тот момент, когда Кришна кончил.