Шрифт:
— Черт! На какой же мы глубине?! — охнул Баграмян, посветив фонарем наверх. — Конца этому колодцу не видать. А там, метрах в десяти над нами, похоже, дверной проем или другой коридор. Что это такое вообще?
— Возможно, на поверхности, над колодцем располагалась зенитная или гаубичная батареи. А тут к ней боеприпасы подвозились.
— Не слишком ли расточительно строить сеть туннелей для подвоза боеприпасов? — спросила Рита.
— Ну, в условия осады города… А Кенигсберг, напомню, был городом-крепостью. Так вот, в условиях осады, когда идут артобстрелы и бомбардировки, расточительно подвозить припасы именно по улицам города. Одно попадание — и целый квартал можно детонацией положить. А тут тихо, спокойно и бесперебойно. Может, там вообще не батарея, а какое-нибудь важное здание. Например, управа гауляйтера. [30] А это эвакуационный канал. Хотя кто его знает…
30
Гауляйтер (нем. Gauleiter) — высший партийный функционер национал-социалистической немецкой рабочей партии, возглавлял областную организацию НСДАП. В гитлеровской Германии — руководитель фашистской организации области и самой области.
Тигран принялся осматривать различный хлам, скопившийся на дне колодца.
— Похоже, там действительно была батарея, — произнес он после того, как извлек какой-то мятый цилиндр.
— Что это? — поинтересовался Загорский.
— Это гильза. Восемьдесят восемь миллиметров. Ходовой калибр для немецких зениток и противотанковых орудий был.
— Ну да, — кивнул Александр. — «Тигриный» калибр.
— Слушай, а может, где-то под землей у них вообще завод боеприпасов был, и прямо с конвейера — сюда?
— Вполне возможно, — Загорский ухмыльнулся. — Под Ленинградом и в Сталинграде на горьком опыте научились, из заводского цеха — сразу в бой. [31]
— Это точно, — кивнул Баграмян. Внезапно что-то привлекло его внимание в остатках смонтированной у стены моторной установки механического подъемника, от которого уцелела только пара вертикально уходящих наверх рельс.
— Чего ты там нашел?
— Тут, на кронштейне, надпись какая-то, сваркой выведенная. По-русски!
31
Имеется в виду, что во время Великой Отечественной войны танки КВ с завода имени Кирова, во время осады Ленинграда и танки Т-34, изготовленные на СТЗ во время Сталинградской битвы, шли в бой буквально с конвейера.
— Да ты что?! — Александр подскочил к Тиграну и также посветил своим фонарем.
«Кр-армеец Демьян Трофимов. Пленен в II/42 г.»
Тигран, вооружившись ломиком, принялся отбивать крепление мотора от стены.
— Ты чего делаешь? — удивился Загорский.
— Опыт мне подсказывает, что он не просто так расписался тут, — кряхтел, орудуя инструментом, Тигран. — Я когда только в армию призвался и в учебке был, пришлось нам гараж строить одному говнюку-полковнику. Ну мы с пацанами там, во время перекура, решили заложить в кладку шлакоблоков записку для потомков. Расписались там и написали все, что думаем о том полковнике и чего помимо вечной диареи ему желаем.
Кронштейн, наконец, не выдержал напора и отошел от стены. Ко всеобщему удивлению, за ним был спрятан сложенный вчетверо полуистлевший лист бумаги.
Взяв его в руки, Баграмян осторожно развернул.
На одной стороне был печатный текст.
— Саня, ты вроде немного знаешь немецкий. Тут одно и то же слово повторяется много раз.
— Что за слово?
— «TOD».
— «Tod», значит «смерть». — Александр деликатно принял листок из рук напарника. — А тут не только на немецком. Тут еще вон, на польском и внизу на русском.
— А точно!
За неподчинение надзирателю — смерть.
За опоздание на построение — смерть.
За распевание песен в бараке — смерть.
За утаивание еды — смерть.
За саботаж — смерть.
За отказ вставать во время трансляции речи фюрера или германского марша — смерть.
Некачественная работа есть саботаж и за это — смерть.
…смерть, смерть, смерть, смерть…
— Н-да, — покачал головой Тигран и развернул листок. На оборотной стороне этой памятки, которая, по логике, должна была быть пустой, также имелся текст. Выведенный неровными буквами, возможно, соломинкой либо древесной щепкой. Какими-то бурыми чернилами… Хотя нет…
— Тут кровью написано, — тихо прошептал Баграмян.
«…за отказ работать на объекте повесили 25 человек. 9 поляков. 1 германский коммунист. Остальные наши. Пришлось работать, чтобы уберечь остальных. Смерть фашистским псам! С нами Сталин! Верим, нас освободят, и мы искупим свой позор плена и отомстим за умученных товарищей…»
Ниже шел список имен. Похоже, тех, кого казнили.
Тигран медленно присел на кучу хлама и тяжело вздохнул, глядя на текст:
— Мой дед в плену тоже был, — тихо заговорил он. — Потом бежал с дружками. Одного он часто вспоминал. Здоровый такой лось, говорил. Старшина Маломальский. Кулаком голову часовому расплющил. Вернулись к своим. И до Одера дошел. Дед потом с самураями поехал воевать на Восток. Америке подсобили с квантунами. [32] Задавили их деды наши, Санька. Отомстили за все.
32
Квантунская армия — основные сухопутные силы Японии во Второй мировой войне. Имея численность в один миллион триста двадцать тысяч человек, была разгромлена советскими войсками (при содействии армии Монгольской Народной Республики) менее чем за месяц. Потери советских войск при этом составили двенадцать тысяч человек. После такой потери, вкупе с предшествовавшими этому разгрому на континенте, американскими ядерными ударами по Хиросиме и Нагасаки, империя капитулировала.
— Да какая сейчас разница? — пожал плечами Загорский.
Баграмян удивленно уставился на него:
— Как это, какая? Как это, какая, Саня? Большая разница! Мы ведь такого врага одолели! Это ведь история наша!
— И кому теперь вообще нужна история?..
— Нам нужна, баран! — воскликнул Тигран, вскакивая. — Потомкам нашим! Чтоб не оскотинились, не освинячились, как многие! Позабыли все к чертям! Позабыли, как страшна война, и на тебе! Угробили все! Не для того ведь наши предки кровь проливали и кровью имена эти выводили, чтоб потом потомки просрали все! Не для того! И мы сейчас шарахаемся в руинах этого мира, чтоб нашим потомкам что-то после себя оставить!