– Капитан, то, что я сейчас попрошу, скорее всего, вызовет шок и ужас, – попытался подготовить ее Чевак, – однако я настоятельно советую воспринять это как единственный способ спасти корабль.

– Давайте, инквизитор, – покорно согласилась Торрес. – Шокируйте и ужасните меня.

Чевак кивнул.

– Я хочу, чтоб вы связались по воксу с технопровидцем и дали приказ перегрузить субсветовой двигатель до критического состояния, чтобы он расплавился.

На мостике повисло изумленное молчание. Торрес расхохоталась.

– Вы хотите, чтоб я сделала… что?

– Вы слышали меня, капитан. И у вас не так уж много времени, чтобы принять решение. Доверьтесь мне.

Воздух вокруг пронизала стужа, на эполетах капитана начал нарастать тонкий слой инея, как и на рунических банках и палубе.

– Может быть, вы лучше скажете, что уже творите с моим кораблем? – изо рта Торрес вырвались клубы пара.

– Буду краток, – начал высший инквизитор. – Это Око Ужаса, и законы реальности, не говоря уже о законах физики, зачастую здесь неприменимы. Звезда, к которой мы летим, известна как Крионова. Она горит холодом, капитан. Это звезда, но она вытягивает тепло из окружающего космоса, а не излучает его, как обычно. Расплавление двигателя может дать достаточно тепла, чтобы спасти "Малескайт", но если вы не начнете сейчас – повторяю, именно сейчас – то корпус корабля растрескается от сверхнизких температур и распадется вокруг нас.

Прошло мгновение.

Торрес перевела взгляд с Чевака на Клюта, с Клюта на Саула Торкуила. Реликтор мрачно кивнул.

Палубный офицер поднял над собой вокс-рожок на спиральном кабеле и вывел его из трансепта. Опершись на покрытые изморозью перила кафедры, Торрес взяла микрофон.

– Технопровидец Автолик, говорит капитан. Я собираюсь дать вам приказ и хочу, чтоб вы ему последовали. Не желаю слышать ни о том, что может подумать об этом Омниссия, ни о машинном духе "Малескайта". Это мой корабль, и я знаю его лучше, чем кто-либо на борту. Это не результат варп-лихорадки и не порождение безумия, – добавила Торрес, пристально глядя на Чевака. – Мы знаем, что делаем. Следуйте моему приказу до последней буквы. Я хочу, чтобы вы намеренно ввели правый субсветовой двигатель в состояние критической перегрузки и эвакуировали инженариум. Сделайте это сейчас, пожалуйста. Конец связи.

Торрес передала вокс-рожок обратно лейтенанту, и все на мостике успели услышать ответ технопровидца Автолика, которого, судя по голосу, едва не хватил удар.

– Отлично, капитан, – одобрил Чевак. – Это было хорошо…

– Не смейте, – прорычала Торрес.

Уходили драгоценные мгновения. Металл палубы и инструментов источал сильнейший холод, от которого немела кожа. Сводчатые окна полностью покрылись белым, и люди на мостике начали сжиматься от леденящего холода в комки.

– Давай же, давай, давай… – прошептал высший инквизитор.

– Чевак, – позвал Клют, кутаясь в мантию. – Возможно, стоит эвакуировать корабль. Вывести всех через Затерянный Свод.

Чевак улыбнулся своему сострадательному другу.

– Время еще есть, – ответил он. – Кроме того, я не думаю, что капитан Торрес уже готова сдать свой корабль.

Они ждали, а тем временем Крионова высасывала тепло из корпуса корабля, замораживая его внутренности. Инструменты начали шипеть и отключаться. Клют посмотрел вверх, услышав, как суперструктура корабля сжимается и скрипит. "Малескайт" стенал, как какой-то зверь из бездны. Мучительное напряжение металла эхом звенело по всему кораблю, архитектурные сооружения искажались, броня на корпусе пошла трещинами.

Торрес снова потянулась к вокс-рожку, и лейтенант передал ей устройство неуклюжими, онемевшими руками. Капитан с хрипом втянула воздух, который от мороза стал острым, как лезвие бритвы.

– Технопровидец… – выдавила она, но в тот же миг ожили и завыли гудки и сирены командной палубы. Мостик залило красным светом, из решеток в полу и стенах повалил пар. Аварийные системы по всему кораблю выпускали жар, отводя его от правого двигателя и инженариума. Все это время, невидимые ни для кого на корабле, плазменные реакторы постепенно перегружались, приближаясь к точке расплавления. Катастрофический урон, нанесенный кораблю, запустил термоплазменную цепную реакцию, которая расходилась по всей его структуре, преодолевая глубокий нестерпимый холод, излучаемый Крионовой.

Талая вода потекла с замерзших сводчатых экранов, рунические банки замерцали, возвращаясь к жизни, и на мостике возобновились разговоры и движение. Сквозь иллюминаторы виднелось грозное синее пламя ледяной звезды.

– Смотрите! – закричал Чевак, привлекая внимание мостика к кормовому пикт-экрану. Все поле обзора заполнил тупой нос "Стелла Инкогнита". Самый быстрый корабль опередил остальные и почти настиг "Малескайт". Капитан-чародей намеревался подойти к его борту и начать абордаж. Чевак легко мог представить себе сверкающие ряды безмолвных, неумолимых рубрикаторов, готовых ринуться на торговый корабль.

Но когда бомбардировочная пушка "Стелла Инкогнита" развалилась на куски и разлетелась в стороны, Тысяче Сынов стало ясно, что абордаж не состоится. Ударный крейсер зашел слишком далеко и полностью промерз от носа до кормы. Иллюминаторы мостика потрескались от мороза Крионовы, амбразуры по всему кораблю провалились внутрь. От холода колдуны-офицеры не могли нормально мыслить или двигать пальцами, чтобы сплести спасительные темные чары, а жалкие рабы и культисты ордена просто примерзли к палубам. Рубрикаторы продолжали ждать, а бронепластины ударного крейсера раскалывались и сползали в пустоту, пока, наконец, промерзшая "Стелла Инкогнита" и ее экипаж из бездушных космических десантников разлетелись на обломки, будто дешевое стекло, и сгинули.