Он не очень расстраивался. Он думал о том, что в новом разделе «Гонения» появится еще одна информация об увольнении с работы. Избиение, увольнение — это скандал, а скандал — отличная реклама.

Улыбаясь, Антон вернулся в отдел и шутовски поклонился заведующему:

— Борцу за правду указали на дверь.

— Ты не борец, — покачал головой тот. — Ты фуфло.

Прежде Палыч не позволял себе подобных выражений по отношению к нему. Теперь, конечно, можно пинать. А еще интеллигента из себя корчил. Антон не успел достойно ответить на грубость бывшего начальника, — в комнату вошла Алина Вербицкая.

— Слышали? Банк «Багровые зори» лопнул. Хозяин сбежал, у него, оказывается, даже лицензии не было. Сорвал, как с куста, обобрал народ и смылся. Антон, что с тобой?

Антону стало очень-очень плохо. «Багровые зори» — тот самый банк, в который он отнес все свои деньги, положил под «эксклюзивный процент». Антон побледнел, синяк и ссадины стали заметнее.

— Отзывы читателей не сходят с твоего лица? — рассмеялась Алина.

В Москве Антону подсветили правый глаз, а теперь разукрасили левый.

— Да пошла ты! — огрызнулся Антон.

Но пошел он сам, побежал со всех ног к банку. Там уже толпились обворованные вкладчики. Вход в здание загораживали полицейские. Один из них в мегафон предлагал успокоиться и расходиться. Оптимисты предлагали строем идти к губернатору. Пессимисты вспоминали «МММ» — если уж москвичам не удалось кровное получить, то им тем более ничего не светит. Антон обежал здание, пытаясь проникнуть в него через черный ход. Тот был наглухо заперт. Антон безостановочно и тупо звонил на личный телефон хозяина банка. Абонент был недоступен. Как радовался Антон персональному вниманию, когда получил этот номер от банкира. Олух!

Антон несколько часов проторчал у банка, то отходя в сторону, то внедряясь в толпу, чтобы услышать последние слухи. Антону, как и другим обманутым вкладчикам, казалось, что, находясь вместе, они представляют собой какую-то силу, что эфемерная надежда может превратиться в реальную. На миру не только смерть красна, но и горе легче. Как некстати уволился Антон! Сейчас порасспросил бы людей и забацал отличный репортаж. Из бывших коллег никто не приехал. Лентяи! Антону было невдомек, что журналисты собирают материал в кабинетах чиновников, ответственных за это безобразие. Однако когда приехало телевидение, Антон шмыгнул за угол, не стал светиться. Молодому талантливому писателю роль обманутого вкладчика славы не прибавит. Обманутый человек — это всегда лох, независимо от ситуации. Кроме того, может возникнуть естественный вопрос: откуда у Белугина десять с лишним тысяч долларов, положенных в банк?

Люди разошлись, только когда прозвучали угрозы наказания и задержания за несанкционированный митинг.

Денег было не просто жалко, а жалко до слез. Они наворачивались на глаза — колючие, детские. Хотелось реветь, скулить, что-то выпрашивать, кого-то умолять.

Но это был не последний из ударов, ожидавших Антона сегодня.

Около его подъезда стояла машина, а рядом курил… жуткий тип со стеклянными глазами, водитель Полины Геннадьевны. У Антона ноги приросли к земле.

— Пошли, — сказал водитель, бросил сигарету и раздавил ее ботинком.

— Ку-у-уда? — проблеял Антон.

— К тебе.

— А что, собственно… а почему, собственно…

— Шагай, я сказал, — кивнул на дверь шофер.

И Антон послушался, хотя более всего желал удрать со всех ног куда глаза глядят. Не посмел, струсил. Они вошли в квартиру, и водитель спросил:

— Где компьютер?

«Сразу убивать не будет», — подумал Антон и повел гостя в комнату. Антон знал, что трусоват. В детстве его часто дразнили и презирали за трусость. Детство давно прошло, отсутствие безрассудной храбрости Антон считал такой же врожденной особенностью, как отсутствие музыкального слуха. Не всем же рихтерами быть. Зато Антон смел на бумаге: не взирать на лица, крушить авторитеты, стрелять и убивать словом — запросто! Но нынешнее свое состояние Антон вряд ли сумел бы позже описать, потому что у кролика, парализованного страхом, распластавшегося перед удавом, отключены все чувства, кроме пылкого желания угодить змею, выполнить его приказы, — вдруг тогда отпустит или проглотит зараз, чтобы не было больно.

Водитель Куститской кивнул на компьютер:

— Включай!

И достал из кармана листочек, на котором Полина Геннадьевна написала инструкции, не надеясь на память Семена Семеновича.

— Убрать твой сайт, — диктовал он.

— Да, да, конечно! — рьяно приступил к уничтожению своего детища Антон, и через пять минут сайт исчез из Интернета.

— Удалить роман из всех электронных библиотек, — продолжил Семен Семенович.

— Сейчас, сейчас! Только это не очень быстро получится. Мне нужно написать письма администраторам.

— Начинай!

Отправляя письма, Антон решил задобрить киллера, установить с ним контакт. Лучше всего это сделать с помощью извинений.

— Вы не обиделись за главного вампира? — спросил Антон.

Семен Семенович удивился: откуда журналист знает про его кинокарьеру? Семен Семенович изобразил на лице гримасу, которой его учили на кинопробах: нижняя челюсть вперед, брови вверх, глаза максимально распахнуты, и побольше злобы во взгляде.

— Откуда тебе известно, что я главный вампир? — прогудел Семен Семенович.