Изучение костей показало, что в брекчии преобладали останки молодых или старых животных. Следовательно, «недостающее звено» умело использовало неопытность и слабость своих жертв. Преобладание костей одних животных над другими в какой-то мере раскрывало вкусы обитателей пещер. В особенности они ценили, оказывается, мясо антилоп, затем следовали павианы, свиньи, жирафы, носороги, лошади. Что касается грызунов, то явное предпочтение отдавалось дикобразам. Впрочем, последнее, возможно, объясняется другими причинами, о чем будет сказано несколько позже.

В списке животных, обнаруженных при препарации пещерных блоков из Макапансгата, пока не упоминалось, пожалуй, центральное по значению — гиена. Она представляет особый интерес не только потому, что среди хищных обитателей древнего Трансвааля кости гиены по количеству преобладали над другими, но главным образом потому, что именно она считалась обычно хозяйкой пещер, а груды костей в них принимались за остатки пиршеств хищницы. Дарт понимал, что до тех пор, пока ему не удастся развеять миф о гиене (обитателе скальных навесов), усеивающей костями свое логово, его идеи о кухонных кучах австралопитеков в Макапансгате, а следовательно, и об охотничьем образе жизни «недостающего звена» будут встречаться скептически.

Просмотр литературы по «истории вопроса» показал, что первым мысль о гиене как обитателе пещер высказал президент Лондонского королевского геологического общества Дин Букланд. В 1822 г, он представил обществу статью, в которой описал кости носорогов и гиппопотамов, найденные при обследовании пещер Европы. На их обломках остались следы зубов хищников, очевидно тигров, волков и гиен. Букланд высказал предположение, что кости затащила в пещеру и грызла, по всей видимости, гиена, поскольку у нее самые мощные челюсти. Вообще, он твердо верил в катастрофический потоп, в волнах которого погиб древний животный мир. Ни о каком допотопном человеке он не помышлял. «Теория Букланда» произвела впечатление на членов Королевского общества, и докладчику, отмечая его усердие, вручили почетную медаль. Затем одна за другой последовали находки каменных орудий, залегавших в пещерных слоях вместе с костями вымерших животных, и как следствие этого была выдвинута гипотеза о человеке древнекаменного века, обитателе пещер и охотнике. Идея вызвала яростное сопротивление ретроградов. Одним из их аргументов стало «предположение Букланда», которое получило широкое распространение. Не в малой степени этому способствовал Чарлз Лайель, блестящий ученик Букланда, В своей широкоизвестной и многократно издававшейся книге «Принципы геологии» он популяризировал представление учителя о гиене как собирателе костей в пещерах. Гипотеза Букланда оказалась необыкновенно живучей: в конце 30-х годов нашего века австрийский натуралист Цапфе написал целую книгу о пещерных гиенах ледникового периода в Европе, затаскивающих в свое логово кости разных животных. Когда Дарт во время одной из поездок в Европу высказал в докладах мысль о том, что скопления костей в трансваальских пещерах принадлежат австралопитекам, он не встретил поддержки.

Между тем, как удалось установить Дарту, критика представлений Букланда началась сразу же после публикации его статьи. Английский врач Роберт Кнокс, в 1822 г. вернувшийся из Южной Африки, немало подивился, прочитав ее. Дело в том, что он специально изучал многочисленные логова гиен и ни разу не встречал в них скопления костей. Гиены, напротив, обычно оттаскивали свои жертвы на открытые площадки около места удачной охоты, устраивали на них «пир», а кости, беспорядочно разбросанные, оставались лежать там же до очередного визита хищников. Кнокс написал критический отклик на доклад Букланда, но напечатали его в малотиражном научном журнале, и узнали о нем только немногие специалисты. Затем Дарт обратился к книге выдающегося натуралиста Стефенсона-Гамильтона «Жизнь животных в Африке». Автор ее 40 лет возглавлял администрацию национального парка Крюгера и превосходно знал повадки обитателей степей и пустынь Южной Африки. Описывая всеядность гиен, он тем не менее утверждал, что они никогда не пожирают своих сородичей. Но именно этим всегда объяснялось присутствие костей гиен в пещерных отложениях! Значит, хищники сами становились жертвами охоты, а их останки затаскивались в пещеру.

Кто, однако, охотился на них? Ведь известно, что мясо гиены не привлекает ни одно из плотоядных животных, а из птиц его едят лишь хищные ястребы. Для Дарта ответ был ясен: гиен убивали и съедали австралопитеки, самые неприхотливые из хищников! Проблема, таким образом, ставилась наконец с головы на ноги: не гиены накапливали кости, а, напротив, их останки представляли собой одну из составных частей кухонных отбросов «недостающего звена». Причем, поскольку они составляли подавляющее большинство среди найденных костей, следовало сделать вывод, что австралопитеки по каким-то соображениям даже предпочитали охотиться на них.

Одним из возражений такому выводу могло быть то, что люди сейчас не едят гиен, так же, мол, было и в древности. Однако десятки и сотни тысячелетий назад тяжелые обстоятельства жизни могли заставить человека и его предков забыть о привередливости. Вот почему в пещерах неандертальцев и синантропа находят кости гиен. Они продолжают встречаться на становищах, возраст которых составляет 15–30 тысяч лет, а также на стоянках уже относительно близкой к нам эпохи новокаменного века (V–III тыс. до н. э.). Египтяне в начале III тыс. до н. э. упоминают гиен как одомашненных животных и как объект охоты.

Дарт обратился с расспросами к опытным охотникам Южной Африки. Они рассказали, что большинство местных хищников — львы, шакалы, пятнистые гиены — обычно избегают устраивать логова в пещерах или скальных навесах и предпочитают жить на открытых пространствах. Правда, леопард и коричневая гиена, когда у них появляются детеныши, могут встретиться под навесами или в скальных трещинах, но и они жертвы свои поедают на открытых площадках. Чтобы окончательно решить вопрос о скоплениях костей в логовах гиен, Дарт попросил Алана Хьюса написать в газеты запрос, не видел ли кто из читателей нечто подобное. Ответы оказались единодушными: никто никогда не наблюдал завалов костей в логове гиены или около него. И, наконец, последовал практический эксперимент: Дарт после долгих хлопот добился разрешения раскопать одно логово гиены в заповеднике национального парка Крюгера. Четыре дня помощники Дарта Хьюз и Харингтон, а также 4 африканца-рабочих копали самую большую из дыр, уходящих под землю. Тоннель, ведущий в логово гиены, на глубине 6 футов разветвлялся на 4 отдельные камеры — две короткие по протяженности и две длинные. Несмотря на самые тщательные поиски, в логове ничего, кроме блох, обнаружить не удалось. Правда, попался скелет черепахи, но гиена не имела к нему отношения: черепаха случайно свалилась в логово и не смогла выбраться из него. Раскопки около входа в нору также оказались безрезультатными. Кое-где валялись панцири черепах, но гиены определенно не проявляли к ним интереса: в отличие от панцирей Макапансгата, они не были разломаны.

Могли ли вообще гиены при их прожорливости и неразборчивости позволить себе оставлять как отбросы кости убитых животных? Конечно нет. Челюсти гиен, обладающие огромной силой, способны раздробить любую часть скелета, а твердые, как жернова, зубы могут размолоть его на части, удобоваримые для крепкого, приспособленного к любой пище желудка. Студент Дан Мэриз провел серию наблюдений над гиеной, пойманной вскоре после рождения. В 18 месяцев она уничтожила без остатка голову, челюсти, зубы и шкуру теленка, а в два года за три дня с легкостью расправилась с головой осла, не оставив от нее ни одной косточки. Сходные наблюдения позволяют сделать вывод, что и в древности гиены тоже не накапливали кости, а пожирали их, неоднократно возвращаясь к месту гибели жертвы.