В целом проконсул, бесспорно, представлял собой древнейшую обезьяну, но, судя по отдельным характерным чертам строения черепа, это была не специализированная, то есть не зашедшая в тупик форма антропоида или низшей обезьяны, а такая их разновидность, которая допускала в ходе последующей эволюции выход как к человеку, так и к ветви высших антропоидных обезьян. В этом смысле проконсул мог представлять своего рода «начальное звено» на долгом, в десятки миллионов лет пути становления человека. Акции особой роли Африки в истории приматов выглядели теперь как никогда высокими. По-видимому, отсюда антропоидный предок мигрировал как на север в Европу, так и на восток в Индию и на территорию Центральной Азии.

Учитывая все это, череп проконсула, как некогда эоантропа, занял после препарации одно из самых почетных и тщательно охраняемых мест в сейфах Британского музея.

Последующие находки останков скелета проконсула подтвердили предварительные выводы Ле Грос Кларка. Лики во время одной из очередных раскопок на острове Рузинга удалось найти три косточки конечностей этой самой ранней из антропоидных обезьян. Особенности их строения, пропорции и структура оказались весьма любопытными. Кларк пришел, в частности, к заключению, что нога человека скорее происходит от нижней конечности типа проконсула, чем от конечности современной высшей антропоидной обезьяны. Проконсул, по мнению Кларка, вероятнее всего, передвигался на четырех конечностях по земле, а не проводил всю жизнь на деревьях. Освоение прямохождения освобождало передние конечности и вызвало увеличение объема мозга, призванного координировать сложные движения выпрямляющегося тела.

Изучение костей животных, найденных вместе с проконсулом, показало, что в миоцене на востоке Африки тропические леса перемежались с открытыми участками степи, где как раз и могли развиться наземные обезьяны. Когда леса исчезли, далеким потомкам проконсула уже незачем было мигрировать в тропики. Нижние конечности у них стали длинными, передние освободились для труда, а всеядность, использование в пищу не только растительности, но и мяса, привела к изменению зубов и челюсти. Когда и как произошло знаменательное событие, сказать невозможно. Процесс становления человека сложен, и Лики вслед за Дарвином любил повторять: «Мы никогда не сможем указать на точно определенное время и существо, а затем произнести: «Здесь начало человека!» Где-то там, в миоцене, около 25 миллионов лет назад от ствола проконсула или другого существа, родственного ему, отделилась не только антропоидная, но и человеческая ветвь, родоначальница современного Homo sapiens.

Вот что стояло за находкой Мэри на острове Рузинга!

Наступил очередной, 1959 год. Уже 28 лет ведутся раскопки в Олдовэе, и Лики все надеется, что каньон подарит ему самое главное открытие. В этот день Лики был болен и остался в лагере. Разбудил его шум «Лэнд Ровера» («Земного пирата»), на котором утром уехала Мэри. Джип резко затормозил, мотор заглох, и сразу же послышался ее голос:

— Он у меня! Он у меня!

— Что у тебя? Тебя кто-нибудь укусил? — тревожно спросил Лики, выглянув из палатки.

— Он! Человек! Наш человек, — продолжала кричать Мэри. — Иди скорей сюда. Я нашла его зубы!

Головная боль исчезла, как по мановению волшебной палочки. Лики бросился к рабочему комбинезону, стремительно натянул его и помчался к джипу. Едва Лики успел захлопнуть дверцу, Мэри лихо развернула автомобиль и бросила его вперед.

— Я решила заняться сегодня местонахождением HLKI — тем участком склона, где ты в 1931 г. нашел первые орудия олдовэйской культуры — рассказывала Мэри. — И вот представь себе: передвигаюсь я на корточках по окаменевшему участку слоя и вдруг вижу кусочек кости. Он так мирно покоился на склоне! Мне сразу показалось, что я вижу обломок черепа человека, а не животного. Взглянула чуть выше, откуда кость могла сползти или вывалиться из глины, а из слегка разрушенной скальной породы торчат два огромных зуба, расположенных рядом друг с другом. По всем признакам, насколько я успела их рассмотреть, они человеческие. Может быть, только чересчур большие…

Окаменевшие косточки лежали в первом олдовэйском слое между пластом глины, отложенным во влажный период, и толщей песка, который перекрыл горизонт находки за время очередной засушливой эпохи. Что ж раздумывать? Мэри права! Эти зубы, превышающие человеческие предкоренные раза в два, могли принадлежать только Homo. Луис поднялся с земли, повернулся к Мэри, и они, охваченные, как потом писал Лики, «несусветными эмоциями, какие редко удается испытать в жизни», закричали от невероятной радости.

Вот она цель, которой отдано 28 лет самоотверженного труда. Награда судьбы, поистине достойная упорства и терпения Вакараучи и его супруги. Зубы залегали в горизонте, в котором были найдены самые древние из открытых на Земле орудий человека — галечные чопперы и чоппинги олдовэйской культуры. Теперь эта площадка завалена стометровой толщей глин, песков, песчаников и туфов, она даже расположена на 6 метров 71 сантиметр ниже самой верхней границы горизонта с олдовэйскими орудиями и относится к эпохе влажного тропического климата. Никогда и никому в мире не удавалось до 17 июля 1959 г. обнаружить костные останки столь древнего человекообразного существа. Человек одержал очередную победу в познании процесса становления на Земле рода Homo.

Но кто же этот самый древний человек, он ли подлинное «недостающее звено», едва только приступившее к изготовлению орудий труда? Как ни хотелось Лики немедленно извлечь из слоя части черепа, он и Мэри сдержались. Следовало прежде всего, учитывая исключительную ценность находки, зафиксировать точное расположение костей в слое, как их увидела Мэри в момент открытия. Лики связался с Найроби и попросил своего друга кинооператора Арманда Дениса, снявшего ряд фильмов об Олдовэе, по возможности быстрее прислать профессионального фотографа. В тот же день фотограф Бартлстет выехал в Олдовэй.