— Нормально. Времени только катастрофически недостает… У вас, надеюсь, с этим полегче?

— У нас? О у нас его навалом, — не удержался Лазо от иронии, — в ежедневной газете.

— Как же, как же… Читаем! И по-хорошему завидуем. Я не только о себе, Александр Андреевич. У вас много поклонников и, смею уверить, друзей. Если найдете лишний часик, сможете убедиться сами. Не заглянете к нам как-нибудь?

— Когда? — зажав трубку плечом, Лазо картинно развел руками и скорчил изумленную физиономию. Поворот действительно был интересный. Скворцов вел себя так, словно понятия не имел о попытках Сани дозвониться до генерала. — В какой день?

— Да хоть сейчас… Или не получится?

— Сей-час? — Саня просигналил глазами главному. Тот утвердительно закивал. — Можно… А куда? В Кремль?

— Так уж и в Кремль! Мы ребята скромные. Сидим на Варварке. Вы должны помнить нашу тихую обитель. Пропуск будет прямо на подъезде. Захватите только ка-кое-нибудь удостоверение.

— Как в прежние времена!

— Буду рад повидаться, — Скворцов пропустил замечание мимо ушей. — И вообще есть о чем покалякать. Лады?

— Лады.

— Скворцов? — главный азартно потер руки. — Чего ему надо?

— Покалякать.

— Знает, что ты добивался?

— Наверняка, иначе бы не стал звонить по вертушке. Я ведь твоего номера не оставлял. Думаю, он не по своей инициативе, но держится — ни в одном глазу. Старый приятель! Он почему прямо на меня не вышел? Не из-за того, что побрезговал плебейской АТС. Не из таких. Раскрываться не захотел.

— В чем именно?

— Да хоть в том, что действует по поручению. Ежу ясно.

— Нам-то какое дело до ихних цирлих-манирлих? Бери мою машину и дуй. Попробуй раскрутить на полную катушку.

— И попробую. Ощущение мерзейшее. Нет, я не про Скворцова. Он парень ничего… Но Варварка — это уже нечто! Тут не просто случайное совпадение. Фатум. Рок.

— Глубокое бурение, Саня. Кто-то основательно копает под Президента.

— Слишком уж много таких любителей. Одни к Богу взывают, другие пытаются залучить в союзники Люцифера, а цель одна.

— И средства тоже.

Не прошло и четверти часа, как Лазо уже вошел в просторный кабинет, обстановка и габариты которого отвечали уровню рядового секретаря ЦК. В коридоре слонялся охранник в штатском, а в «предбаннике» сидели трое сотрудников. На столе у каждого стоял отличный компьютер с красным яблочком от Макинтоша. Скворцов был не последней фигурой, хотя новый пресс-секретарь и выдворил его за пределы зубчатой стены.

Вопреки ожиданиям, он обошелся без предисловий.

— Что вы думаете о сегодняшних событиях? — спросил, кивнув на окно окрашенное пылающей предзакатной медью. — «Пепси»? «Перье»?

— Спасибо, пока не нужно.

— Тогда, может быть, кофе? Чай?

— Вы обо всей этой чертовщине? — Саня отрицательно покачал головой. — Мрачные пророчества, голоса?

— Мне интересно ваше мнение.

— Государственный муж интервьюирует журналиста? Честно говоря, я сам хотел обратиться к вам с аналогичным вопросом.

— Одно другому не мешает. Ведь мы коллеги?

— Не знаю, что и сказать… Не готов к обстоятельному ответу. Только-только удалось собрать кое-какие сведения, так сказать, историко-географического характера. Ясно одно: выбор мест далеко не случаен. Мы имеем дело с тщательно продуманной акцией, рассчитанной на возбуждение темных инстинктов.

— Я тоже так думаю, но нельзя ли чуть подробнее об истории с географией? Для меня это новый поворот.

— Даже эпопея с храмом Христа Спасителя? — недоверчиво улыбнулся Саня. — Ой ли, Владлен Юлианович?.. Ну, если так, то могу добавить лишь крохотную детальку, — он коротко пересказал поучительную байку о Черторые и луже. — Раньше мы бы посчитали такое за вздор, а теперь любое лыко в строку.

— Ничего не поделаешь. Мы имеем дело с мифологизированным сознанием. Как бы не хаяли коммунистов, а им удалось воспитать новый тип человека.

— Новое — хорошо забытое старое. Нас удивительно легко научили забывать. Вы правы, насчет мифологии. Кажется, Лосев сказал, что мы живем в мифологическом мире, полном чудес, которые творятся ежедневно. Покорение природы, поворот рек, обводнение пустынь и осушение болот — разве не чудеса? Ничего в сущности не изменилось. Вместо человека-творца пришел антихрист. Какая разница? Человек-творец — личность мифическая, зато винтик — самая, что ни на есть, обыденная. Вытравлено чувство инициативы, полная безответственность сверху донизу. Она-то и прячется за личиной мифа. Отсюда и блестящие результаты за десять лет после перестройки и ускорения.