Купер молчал.

— Скажите, полковник, — Моркрофт зашел с другого бока, — что можно сказать о человеке, введенном в гипнотический транс на нескольких уровнях? Это единая личность? Или сознание расщепляется?

— Все намного сложнее. У любого разведчика есть в запасе несколько подходящих легенд. Так и тут. У ровни-то разные, но нанизаны на единый стержень. Программирование пронизывает их снизу доверху, как этажи шахта лифта. Единая ли это личность?.. Я бы сказал так: единая, но уже не личность.

— А уничтожение памяти?

— С этим не было особых хлопот, — Купер усмехнулся в седые усы.

— Офицерам, а солдатам тем более, не всегда можно полностью доверять. Присяга не дает стопроцентной гарантии. Перед демобилизацией приходилось корректировать кое-какие моменты. Без всякого вреда для здоровья. Чем меньше знаешь, тем крепче спишь.

— И как осуществлялась коррекция?

— По-разному.

— И все-таки. Хотя бы в двух словах.

— В двух словах! — фыркнул Купер. — Когда на это дело угрохали пятнадцать лет!.. Я не скажу вам ничего нового: тот же гипноз, психотропные препараты, электронное манипулирование мозгом. Отличные результаты давал ультразвук. Нейроны пускались в пляс, как рыба на раскаленной сковороде. А через наушники знакомый голос гипнотизера талдычит тебе одно и то же — мол, не знаешь ты, парень, что было такого-то сентября такого-то засранного года в вонючем Дананге, и самого тебя там никогда не было.

— Пришлось побывать и во Вьетнаме, полковник?

— Это всего лишь пример.

— Пример понятен. Не совсем ясно, как удавалось склонить солдата.

— Склонить! Да кто его спрашивал. Все делалось для его же собственной пользы. Пусть не в этот раз, а в следующий, но парень может попасть в нехорошую переделку. Я имею в виду допрос с применением пыток, а уж вьетконговцы знали в этом толк, будьте уверенны. Стоит дать малейшую слабину, и пиши — пропало. Вытащат все до последней капли и еще сверх того. Лучше не знать ничего — скорее отделаешься.

— В смысле умрешь?

— Тоже не самый худший выход, но, подправляя мозги, мы давали лишний шанс выжить. Обычно это делалось после того как люди возвращались с задания, — разоткровенничался Купер. — Организовать небольшую простуду или там легкое расстройство кишечника — плевое дело. Парня кладут в госпиталь, проводят обычное обследование и через пару недель выписывают. Полный порядок.

— Ничего не помнит?

— Никаких проблем. Здоров, весел, бодр духом и ни черта не знает, хоть ногти сдирай.

— Как просто!

— А зачем они, ваши сложности? Человек по натуре прост. Ему нужна хорошая работа, женщина и стаканчик виски… Хотите еще?.. Мне ли не знать! В армейскую разведку я попал сопляком, в Пирл-Харборе за три дня до войны. А на этой войне чего только не было… Гвадалканал, Соломоновы острова, Филиппины и Гуам, и эта чертова Окинава. Потом пришлось выполнять задания в двадцати девяти странах. Улавливаете? Уверяю вас: люди — недорогой товар.

— И как долго продолжалась ваша служба в военной разведке? В каком, кстати, роде войск?

— Думаю, мне не следует отвечать.

— Как угодно. Дело хозяйское. — По мере беседы Моркрофт проникался все большей неприязнью. — Спасибо еще раз за сотрудничество. К сожалению, сектанты продвинулись значительно дальше вас в манипулировании мозгами.

— Как сказать, — усмехнулся полковник.

— Даосская рукопись «Песнь Золотого зародыша» все еще у вас?

— Откуда вы знаете? — Купер во второй раз, но теперь уже при личном свидании, выказал удивление.

— Мы взяли Чжан Канкана. Знаете такого?

— Я не запоминаю имен.

— На меня запрет на имена не распространяется. Мы договорились, что я не буду спрашивать, но называть могу. Так вот, Чжан Канкан рассказал о кое-каких приключениях в буддийских монастырях. Я только отвечаю на ваш вопрос, полковник.

— И правильно делаете. Иначе мне пришлось бы указать вам на дверь… На чем его взяли?

— Кого? — притворился непонимающим Моркрофт.

— Так на чем? — выдержав паузу, с железной настойчивостью переспросил Купер.

— Наркотики, ЛСД, плюс подозрение в соучастии в убийстве… Кража книг пусть останется на его совести.

— Почему вы об этом заговорили?

— Без специального умысла, уверяю вас, — Моркрофт помедлил. — Разве, чтобы задать последний вопрос? На откровенность.

— Валяйте, — благодушно разрешил полковник.

— Вы завербовали китайца?

— Завербовал? Ну ты меня насмешил, офицер!.. Что ж мне еще с ним было делать? В китайскую лапшу изрубить?.. Он в секте?