Осторожно, чтобы не разбудить его, она снова легла рядом и прижалась к нему, чтобы почувствовать его близость.

— Мой американец, — прошептала она и закрыла глаза.

Ночью снегопад прекратился. Из окна им было видно, что снега навалило не так уж много, с улицы Горького доносился шум машин.

— Наверно, я мог бы добраться до дому, — заметил Джек.

Зоя посмотрела на него.

— Но я очень рад, что не сделал этого, — улыбнулся он.

Зоя ответила печальной улыбкой:

— Не шути со мной, Джексон. Я не очень хорошо понимаю шутки.

Он поцеловал ее в нос и пошел бриться. Она сидела за столом, пила кофе и искоса поглядывала па него.

— Надо будет принести тебе новые лезвия, — сказал он. — Это совсем затупилось.

Как приятно, думала она, когда вместе с тобой завтракает мужчина. Она смотрела, как напрягаются мышцы его руки, когда он водит по щеке бритвой. Славно! Он мурлыкал мотив вальса из «Цыганского барона».

Внезапно Джексон обернулся.

— Послушай-ка, — сказал он и запел низким голосом:

Я твой янки-капитан, Ты российская звезда Буду век любить тебя И расставшись навсегда.

Он подождал, как она отреагирует. Он был уверен, что она расхохочется.

— Ну как?

Ее лицо погрустнело.

— Это ты сам сочинил, Джексон?

Джек кивнул:

— Я же говорил тебе, что не очень силен по части поэзии.

— Очень славно, — сказала она и отвернулась, пытаясь скрыть бежавшие по щекам слезы.

Джек подошел к ней:

— В чем дело? Я-то думал, что рассмешу тебя.

Зоя покачала головой:

— Прости меня, может, я не понимаю.

Он сел рядом. У него на лице еще оставались следы мыльной пены.

— Не понимаешь чего?

— Последних слов. Выходит, ты уезжаешь?

Джек обнял ее.

— Ты же знаешь, я никогда не уеду без тебя, Зоечка.

— Но ты сказал: «Расставшись навсегда».

Джек вытер с ее щек слезы и приподнял подбородок, чтобы заставить ее посмотреть ему в глаза.

— Мне нужна была рифма к слову «звезда», только и всего. Я хотел сказать, что всегда буду любить тебя.

— Придумай другую рифму, Джексон.

Он подумал немного:

— Хорошо, тебе нравится эта больше? «Буду век любить тебя, но с сигарой — никогда».

Она улыбнулась:

— Гораздо больше.

Джек поцеловал ее.

— Глупышка.

Он вернулся в ванную смыть с лица мыльную пену. Умывшись, он снова запел тот же вальс, но уже по-новому.

— Отныне это наша песня, Зоя. Разве не трогательная?

— Мне нравится, — ответила она.

Когда он сел за стол, собираясь пить кофе, Зоя сказала:

— Джексон, скажи мне правду. Что с нами будет?

— Ты о чем?

— Ведь когда кончится война, ты уедешь.

Мгновение поколебавшись, он ответил:

— Начнем с того, что она еще не кончилась.

— Но вот-вот кончится, — сказала Зоя.

Джек взял ее руку, лежавшую на столе:

— Да, с Германией. Но еще остается Япония. Моя страна находится в состоянии войны с Японией. Твоей стране тоже предстоит в нее вступить.

— А потом? Пожалуйста, ответь, Джексон.

Он покачал головой:

— Дорогая, пока не знаю.

Зоя кивнула, глаза ее снова наполнились слезами.

— Ты уедешь. И забудешь меня.

— Нет, я вовсе не то хотел сказать. Я просто хотел сказать, что еще не знаю, как все будет, потому что пока еще не думал об этом. Мы ведь с тобой тоже еще ни о чем не говорили.

— А ты хочешь говорить? Скажи мне правду, Джексон.

Он подошел к ней, заставил встать и обнял.

— Конечно, я буду говорить об этом. Я не хочу терять тебя, Зоя. Больше всего меня беспокоит не то, как нам быть вместе, эту проблему мы как-нибудь решим, а моя любовь к тебе. Я не очень уверен, что любовь — моя стихия. У меня за спиной два неудачных брака, и это путает меня. Я люблю тебя сильнее, чем какую-либо другую женщину в своей жизни, и я не хочу причинить тебе боль.

Зоя прижалась головой к его груди.

— Ты не можешь причинить мне боль. Только если покинешь меня.

Он поцеловал ее в макушку.

— Я не покину тебя.

Они простояли не шелохнувшись несколько минут. Потом он высвободился из ее рук.

— Разве только чтобы пойти на работу.

Она смотрела, как он надевает китель и пальто.

— Ты вернешься вечером?

— Да, но только после ужина. Придется появиться в посольстве и принять участие в какой-то формальной церемонии. Я приду между семью и девятью и буду в форме, поэтому мы никуда не пойдем, останемся дома.