— Трудно это бывает потому, что люди не дают возможности любить себя. Они боятся этой любви, страшатся даже своих чувств. Надеюсь, что тебе будет легко любить, Дрейк, я также уверена, и мне будет тоже просто любить тебя.

Мальчик внимательно смотрел на меня, я почти физически ощущала в нем напряженную работу мысли.

— Но почему все–таки это так тяжело? — спросил Дрейк, недоуменно пожимая плечами. Я рассмеялась и обняла его.

— Нет, это будет нетрудно. Ты прав, дорогой. Нам будет просто любить и трудно ненавидеть. Давай договоримся, что у нас так все и будет. Хорошо?

Дрейк кивнул. Я встала, не отпуская его руку.

— А теперь мы пойдем?

— Да, мой милый.

Мы прошли в гостиную, где на диване свернулась калачиком Фанни. Дрейк смотрел на нее выжидающе.

— Дрейк, дорогой, ты будешь жить с Хевен. У нее дом побольше и много слуг, и она сможет лучше о тебе позаботиться, но я буду тебя навещать. Будь хорошим мальчиком и не забывай свою сестру Фанни, — добавила она и протянула к нему руки. Дрейк посмотрел на меня, и я кивнула. Он подошел к Фанни. Она обняла его, торопливо поцеловала и отпустила.

— До свидания, Фанни. — Она посмотрела на меня долгим взглядом и отвернулась к окну. Она снова оставалась одна. Может быть, Рендл и вернется к ней, особенно когда узнает, что у Фанни появилось много денег. Но мне все равно ее жизнь не представлялась радостной. — Будь поосторожнее со своим адвокатом, — посоветовала я. Она кивнула, не поворачивая головы. — Пойдем, Дрейк, — и мы ушли.

Усадив мальчика в машину, я оглянулась и увидела прижавшуюся лицом к стеклу Фанни. Обрамленная морозным узором, словно рамой, она выглядела как олицетворение одиночества. Неважно, что она разбогатеет и будет считать, что сравнялась со мной. В душе сестра по–прежнему останется такой же бедной и одинокой.

Дрейк всю дорогу молчал, но, когда мы подъезжали к Хасбрук–хаусу, лицо его осветилось, словно рождественская елка.

— А моя пожарная машина на месте? — поинтересовался он.

— Конечно, дорогой, все твои игрушки ждут тебя.

Дрейк открыл дверцу и, обогнув машину, побежал к двери, я пошла за ним. Как только мы вошли, к нам навстречу из кабинета вышел Логан, лицо его сияло.

— Привет, парень, добро пожаловать. — Я едва сдержала слезы, когда Логан подхватил на руки Дрейка и принялся его целовать.

— Логан, он еще не ужинал.

— Вот как? Роланд приготовил жаркое, чудесное жаркое. Как ты к нему относишься, Дрейк?

Мальчик улыбнулся и задумался.

— Мне очень нравится ростбиф, это мое любимое кушанье. Его всегда готовили на мой день рождения. У меня что, сегодня день рождения?

Мы с Логаном от души рассмеялись. Дрейк удивленно посмотрел на нас, потом тоже расхохотался.

Он был у себя дома. В этот момент я поняла, что мы стали семьей.

Этот День благодарения стал настоящим праздником. Мы отметили его все вместе: Логан, его родители, Дрейк. И я продолжала носить под сердцем ребенка. Перед Рождеством я стала ощущать его движение. Казалось, праздник был во мне и вокруг меня. Дрейку нравилось класть руку на мой выросший живот и чувствовать толчки. Впервые в жизни у меня был собственный дом, семья и счастье.

Логан никогда не спрашивал меня, что я предложила Фанни в обмен на право опеки. Я не рассказывала ему, что позвонила Штейну и попросила связаться с Тони и передать ему мою просьбу перевести на имя Фанни миллион долларов. Я была уверена, что Тони не откажется, поскольку сохранил надежду вернуть мое расположение. Но я не стала благодарить его. Придет время, и я сделаю это, когда лучше затянутся старые раны.

— Дрейк — замечательный мальчуган, — сказал мне Логан как–то вечером. — Я очень рад, что он к нам вернулся.

— Спасибо тебе, Логан. — Я обняла его.

— Мне спасибо? За что?

— За то, что ты нас так сильно любишь. — Я всхлипнула. Логан тепло улыбнулся.

— Ничего не могу с этим поделать, даже если бы захотел. — Он нежно поцеловал меня в лоб.

Несколько дней спустя, вернувшись с фабрики, Логан рассказал мне, что Рендл ушел от Фанни и вернулся в колледж. Но Фанни не очень горевала по этому поводу.

— За обедом я слышал, как мои рабочие говорили о Фанни. Похоже, Рендл рассказал кому–то, как она с ним обошлась. — И Логан заговорил, подражая голосу Фанни: — Теперь я богатая, как Хевен, и мне ты не нужен. У меня больше денег, чем я могу потратить. Много красивых молодых людей будут обивать пороги моего дома. Так что не возвращайся, как побитая собака, я тебя с распростертыми объятиями встречать не собираюсь… — Логан помолчал, потом спросил, пытливо глядя на меня: — Хевен, а откуда у Фанни такие деньги?