— Сказывают, турки помешали, войну объявили. Каждый корабль стал потребен.

— Что же предполагалось достичь в том вояже?

Гревенс загадочно ухмыльнулся.

— Многое, уважаемый Юрий Федорович. Для того Адмиралтейств-коллегия наставление составила, с коим я ознакомлен был Григорием Ивановичем.

Лисянского разбирало любопытство, но он понимал, что, как и Курганов, его командир не вправе делиться многими сведениями, но он не удержался:

— И в чем же все-таки состояла суть ваших целей?

— Их было немало, главное же — утвердить права на земли российскими мореплавателями, открытые на Восточном океане. Нам предписывалось также исследовать острова, между Камчаткою и Америкой лежащие, острова Курильские и Сахалин.

Гревенс посмотрел в давно опустевший стакан, попросил еще чаю и, в свою очередь, спросил:

— Чем объяснить столь страстное любопытство к тому вояжу?

Лисянский несколько смутился.

— Задумки таю побывать в дальних странах заморских, поглядеть на тамошнюю жизнь народов.

— Сие похвально для офицера флота российского, тому и раньше примеров немало. Токмо прежде надобно отвадить неприятеля от берегов и рубежей Отечества, а вы молодцом держитесь в бою, — неожиданно перевел разговор Гревенс, — ядрам и картечи не кланяетесь, нынче я аттестовал вас на мичмана.

16 марта 1789 года состоялось производство Юрия Лисянского в первый офицерский чин — мичмана. Вступив в шестнадцать лет на начальную ступеньку карьеры морского офицера, Лисянский не изменил своим принципам ни в отношениях с начальством, ни в общении с подчиненными матросами. С первыми он, действуя строго по Морскому уставу Петра I, держал себя вполне самостоятельно, стараясь избегать излишней опеки. С подчиненными, несмотря на царивший на иных кораблях «мордобой», вел себя прежде всего уважительно. Главное же, он с еще большим рвением отдается нелегкой службе корабельного офицера.

В наступившей кампании командовал флотом адмирал Василий Чичагов. В первом же сражении в июле у острова Эланд с превосходящим неприятелем русские моряки выстояли и заставили шведов отступить. «Подражислав» и фрегаты «Брячислав», «Надежда Благополучия», «Слава» составляли вторую линию, но дело оборачивалось так, что на этот раз они могли оказаться в гуще сражения. Лисянский видел, как обрушилась форстеньга на «Мстиславе», но корабль остался на линии и продолжал бой. В этом бою погиб Муловский. После боя фрегат навестил приятель Гревенса капитан-поручик Эссен, служивший на «Мстиславе». Во время обеда в кают-компании он рассказал о последних минутах своего командира.

— На «Мстиславе» сбило фок-мачту. Муловский пошел осмотреть поломку по левому борту. Вдруг просвистели один за другим три ядра. Одно из них пробило шлюпку, матросские койки, ударило капитана в бок, он упал, обливаясь кровью. — Эссен перевел дух и грустно закончил: — Подбежали матросы, подняли его и понесли в лазарет, а капитан проговорил: «Братцы, не оставляйте корабль…»

Лисянский тяжело переживал эту утрату. Погиб главный заводила кругосветного вояжа.

Шведская эскадра до осени отсиживалась в базах, и начали вести переговоры о мире.

В следующую кампанию 1790 года шведы все же решили взять реванш на море.

Однако не удалось. Проиграв Ревельское сражение, они дважды пытались вернуть инициативу, но в конце кампании едва унесли ноги, укрывшись в Выборгском заливе.

Только нерасторопность и весьма странная медлительность Чичагова позволили улизнуть шведской эскадре. Среди офицеров прошел слух, будто Чичагов шведами «был подкуплен, чтобы не делать нападения».

Кампания 1790 года еще не закончилась, а шведы, утомленные войной, предложили в августе перемирие и вскоре в местечке Верелэ подписали мир. Густав III отказался от своих претензий и обязался возместить России все затраты на войну. Россия и Швеция остались в прежних границах, сохраняя статус-кво.

Армейские полки потянулись в Россию на зимние квартиры, эскадры флота направились залечивать раны в Ревель и Кронштадт. «Две вооруженные руки державы», как назвал Петр Великий армию и флот, совершенно по-различному функционировали в мирное время. Армия штудировала уставы, муштровала шагистику и ружейные приемы, участвовала в парадах и показных экзерцициях, ожидая, когда правители вновь двинут полки в бойню.

Иное дело флот. Даже в мирное время он является грозной силой, способной без единого выстрела, лишь своей мощью диктовать условия соперникам. Одно присутствие у берегов морской армады с многими сотнями орудий и десантом на борту кораблей заставляло ближних соседей и дальних недругов подчиняться силе.

Другая, не менее важная сторона деятельности любого флота в мирные дни, — приращение территории за счет открытия неизведанных земель. Четыре пятых поверхности планеты покрыто морями и океанами. В их просторах немало архипелагов и островов, тысячи миль неисследованных берегов Африки, Америки, Австралии. Там новые рынки, товары, сырье, дешевые рабы. Это давно и успешно осуществляют ведущие морские державы Европы — Испания, Португалия, Англия. Франция тянется за ними, только в 1769 году первый француз де Бугенвиль совершил кругосветное плавание. Россия пока отстает. Нужны деньги, добротные корабли, отменные мореходы. Только что закончившиеся баталии на Черном море и Балтике доказали, что на флоте есть достойные моряки, умения и отваги им не занимать. Но, плавая от Днепровского лимана до устья Дуная и в Финском заливе, достаточно опытным мореходом не станешь. Единственно в дальних плаваниях, в океанах оттачивают мастерство мореплаватели. Правда, доходили слухи, что и русские люди добрались на Великом океане до берегов Америки. Знает об этом не понаслышке и Юрий Лисянский. Только что он привез из Петербурга книжицу Григория Шелихова «Странствования по Восточному океану к Американским берегам».