Получив сообщение Крузенштерна, он сразу же откликается: «По письму твоему сей же час отвечаю. Радуясь, что ты назначен командиром в столь славную экспедицию, весьма был щастлив, чтобы с тобою вместе служить, но не знаю можно ли. По нещастью я в списках стою тебя выше. Ежели возможно, чтобы через твое прошение или давши тебе чин, поставили тебя выше меня, с превеличайшим усердием. Ничего сравнится не может с удовольствием, чтобы служить под командою моего только друга. Делай что можно. Ты знаешь мой план в разсуждении похода морем в Камчатку, но послушай, не забывай что мы должны зделать себе выгоды, так же как и отечеству, будем пунктуальны. Ежели я пойду, то хотел бы иметь с собой человек 3 офицеров выборных».

Кажется, все ясно, Крузенштерн должен был сам просить назначить себя начальником. Но для Лисянского верховодство не имело значения. Главное — идти в кругосветный вояж, он только оговаривает непременное условие — офицеров на свой корабль отбирать лично самому.

Но его однокашник Крузенштерн спустя десять лет совсем по-иному трактовал свое назначение. И даже с долей высокомерия:

«Выбор начальника другого корабля предоставлен был моей воле. Я избрал капитан-лейтенанта Лисянского».

Однако же участник кругосветного вояжа Федор Шемелин отметил это событие беспристрастно и соответственно истине:

«По сему поводу Крузенштерн был тогда приглашен компаниею командовать другим судном на тех же условиях, как Лисянский, но как старшему из них для порядка надлежало начальствовать над всею экспедицией, то к сему хотя имел право по старшинству Лисянский, но он сам уступил первенство свое Крузенштерну. На сие компания была также согласна, а Крузенштерн в ожидании дальнейшего исполнения сей Экспедиции отпущен был обратно в Ревель».

* * *

Забот навалилось немало. Главная — где брать корабли? Компания имела деньги, но в Кронштадте надежных судов не оказалось, и правление решило закупить суда за границей. Выбор судов и закупку всего необходимого имущества, инструмента и оборудования компания поручила Лисянскому.

— Суммы вам выделены немалые, господин капитан-лейтенант, — напутствовал адмирал Мордвинов. Только что, в связи с государственной реформой, царь назначил его министром Военно-морских сил. — Не торопитесь. В Гамбурге не сыщите подходящих судов, поезжайте в Копенгаген. Там не будет, отправляйтесь в Лондон. В Англии, наверное, найдете. Видимо, придется там зимовать, отремонтировать как следует суда. Перечень хронометров и прочих инструментов я вам заготовил.

Лисянский одновременно подбирает матросов и унтер-офицеров для вояжа. Крузенштерн далеко, и Лисянский держит его в курсе своих дел.

«Три дня прошло, — сообщает он ему письмом в Ревель, — как государь дал позволение на все, и деньги уже директорами получены. Я с Макместером был много раз у всех и сейчас от Мордвинова с полезным и решительным советом. Завтра должен видеться с директорами, подписать договор и на сих днях с Макместером и Разумовым отправлюсь в Гамбург для покупки судов, в случае же, что не найдется оных там, то в Лондоне или Копенгагене, то есть должен буду приложить все силы, чтобы как можно скорее зделать эту покупку. Я советовал, чтобы директоры старались сделать договоры и с афицерами как можно скорее… Николай Семенович по моему докладу хотел зделать по флоту приказ, чтоб выбранных нами унтер-офицеров и матрос с мастеровыми никуда не посылали, а держали при команде… Я не знаю что за обстоятельства, что ты уже 3 письма написал к Макместеру, но ко мне ни одного. Мы, кажется, с тобой более бы должны иметь переписки…

У меня идей такая куча, что не знаю, что тебе и написать… Надеюсь, что mrs Krusenchtern здорова и скоро зделается матерью…

Твой нелицемерный друг Ю. Лисянский».

Видимо, Крузенштерн начал входить в роль начальника, и Лисянский немного обижен невниманием товарища по предстоящему вояжу.

Накануне отъезда в Гамбург Лисянский побывал на приеме у Мордвинова, обговорил окончательно, какой суммой денег мог располагать для покупки судов.

— Сим ведает досконально Резанов, но он нынче в Выборге, вернется, я с ним все утрясу, а вы действуйте, как договорились, — сказал Мордвинов на прощание.

В этот раз Мордвинов был явно не в себе.

Причину такого настроения министра Лисянский знал достоверно от Анания, как и многое из его прежней службы. На флоте, в отличие от армии, все на виду — на море нет потайных закоулков, гуляет ветер.

Две кампании Ананий плавал флаг-офицером вице-адмирала Макарова у берегов Англии. А в адмиральских салонах чего не услышишь!

В Мордвинове подкупали честность и независимость суждений. Дважды подавал он в отставку — у Потемкина и при Павле I. Теперь, кажется, собрался уходить насовсем.

Александр I создал «Комитет образования флота» и председателем назначил не Мордвинова, а в пику ему дряхлого графа Александра Воронцова, брата посла в Англии. Комитету царь дал наказ — «определить всякое излишество, привести все в возможную краткость и ясность».

До чего же додумался Воронцов, ни одного дня не прослуживший на флоте?

«По многим причинам физическим и локальным России быть нельзя в числе первенствующих морских держав. Да в том ни надобности, ни пользы не предвидится. Прямое могущество и сила наша должны быть в сухопутных войсках…»