Губернатор острова полковник Иозеф де Куррадо приветливо встретил прибывших:

— Впервые на рейде Санта-Крус реет российский флаг. Вдвойне нам приятно видеть первых русских кругосветных мореплавателей.

Узнав о просьбах моряков, полковник тут же распорядился о закупках необходимых продуктов, заготовке дров.

— Все это займет несколько дней, господин посланник, — обратился он к Резанову, — и я прошу вас на это время быть моим гостем, а господ офицеров прошу пожаловать в специально отведенный загородный дом.

Губернатор пригласил всех отобедать у него, и на корабли офицеры возвратились затемно.

Предполагалось, что стоянка займет не более пяти дней, но на «Неве» обнаружились серьезные неполадки.

Поднявшись по трапу, Лисянский увидел встревоженное лицо Арбузова.

— Неладное у нас, Юрий Федорович, с фок-мачтой, как вы и предчувствовали. Мы только к вечеру ее успели разоружить. Едва сняли фор-стеньгу и эзельгофт, с торца мачты труха посыпалась. При фонаре разглядели — нутро мачты футов на пятнадцать сгнило.

— Зовите Русакова, я переоденусь и посмотрим мачту.

Лисянский быстро прошел в каюту, сменил одежду и вместе с боцманом Русаковым и Арбузовым прошел на бак. В самом деле, фок-мачта оказалась подгнившей.

— Ай да коммерсанты английские, — сокрушался Лисянский, — провели меня, простофилю. Ведь клялись, что все новое. По документам я сам все проверил. «Нева» построена всего полтора года назад.

Он с досадой поковырял стамеской трухлявое дерево.

— Ваше высокоблагородие, — козырнул боцман, — я заодно решил и грот-мачту разоружить, то ж чтой-то она трещит в бурю. Осталось снять грот-стеньгу.

— Молодец, Русаков, — одобрил командир, — с утра пораньше поднимай людей и чтоб за час-два управиться.

Боцман тревожился не понапрасну — грот-мачта тоже начала гнить.

После завтрака Лисянский отправился на «Надежду». Выслушав его, Крузенштерн поморщился. Хотелось поскорее пройти вокруг мыса Горн.

— Поезжайте сей же час к губернатору и договоритесь обо всем.

Полковник выслушал Лисянского и послал за мачтовым мастером.

— Прошу вас к столу, — пригласил губернатор, — отобедаете вместе с посланником.

Узнав за обедом о случившемся, Резанов нахохлился:

— Прошу вас впредь, господин Лисянский, о всех происшествиях в первую голову ставить в известность меня как начальника экспедиции.

— Но мой начальник Крузенштерн, — возразил Лисянский.

— Все это так, — досадовал Резанов, — но позвольте сообщать мне о всех случаях хотя бы в одно время с вашим начальником. Я ведь не требую ваших докладов по морскому делу. Мне должно знать о всяких непредвиденных событиях, изменяющих ситуацию. Кстати, сколько времени займет ваша процедура?

Лисянский, немного подумав, ответил:

— Мыслю недели три, не менее. Все будет зависеть от того, как скоро удастся найти подходящие заготовки.

— Бог мой, — застонал Резанов, — целый месяц отсрочки…

— Господин советник, не печальтесь. У нас вы прекрасно отдохнете и поправите свое здоровье. Когда еще вам придется быть в Бразилии? — успокоил Резанова губернатор.

Резанов понемногу остыл, и обед продолжался.

Прибывший мастер огорчил, объяснив, что для мачты у него нет готового дерева, надо идти в лес, выбрать подходящие стволы.

Договорились о цене и решили завтра же утром отправиться в лес.

Возвращаясь на «Неву», Лисянский зашел к Крузенштерну и доложил обо всем.

— Ничего не поделаешь, — согласился Крузенштерн, — будем ладить все надежно. Что касается господина камергера, то он мне порядком надоел. Докладывай, Юрий Федорович, как и раньше, обо всем мне.

— Сие мне понятно, но думается, Резанов по-своему и прав, — высказался Лисянский, — ведь он печется, как побыстрее свою миссию в Японии исполнить…

На следующий день, захватив боцмана, Лисянский вместе с мастером и местными лесорубами направился в лес. Идти пришлось три-четыре километра по узкой просеке, пробираясь сквозь чащу и болота. Тут и там квакали на разный манер лягушки — одни лаяли, подобно собакам, другие посвистывали, третьи скрипели. Мастер шел впереди с суковатой палкой, то и дело отбрасывая в сторону пригревшихся змей. Делал он это ловко, умело и без страха. Больше всего поражало обилие и разнообразие бабочек. Громадных и маленьких, окрашенных в самые необыкновенные и яркие цвета.