— Интересная семантика.

— Уж куда интересней, — рассмеялся Саша. — Зимой на лошаденке да еще на лыжах, а летом на лодочках-ройках или, уж что серьезнее, на тракторных санях. До центральной усадьбы на тракторе, а там на попутной полуторке до райцентра. Сотню километров три дня плюхали.

— Как вы, Саша, лодочки обозвали? Рой-ки?

— Ну да. Долбленки такие, из одного ствола, а рядом другой привязан для противовеса. Да-а-а… — Запалив костер, молодой человек принялся снова изучать карту. — Одни тракторные дорожки-зимники и те из соседней области. А от нас, пусть и напрямик, так вообще никаких дорог к Гагарьему нету. Правда, если в проводники кого из местных взять, быстро можно «добыться». Вот как мы с вами. Всего-то пара дней — и Гагарье.

— За пару дней, Саша, всю Францию проехать можно. А вся Россия, за исключением больших городов, — просто чудовищные, никому не нужные, пугающие просторы!

— Почему это никому не нужные? — обиделся за Россию Саша.

— Потому что необустроенные, это же невооруженным взглядом видно! И поселки ваши, и деревни, ты, Саша, извини, но…

— Ладно, проехали. — Молодой человек махнул рукой и вытащил из рюкзака водку. — По чуть-чуть? Под ушицу.

Доктор Арно улыбнулся и, потянув носом воздух, плотоядно потер руки:

— Под ушицу — в самый раз будет!

— Ну, тогда вздрогнули!

— Так ушица же еще не…

— А вот за это и выпьем! Чтоб вкуснее была и быстрей сварилась! Подай-ка хлебушек, Николай… Берите, вот… последняя буханка осталась.

Подкрепившись, затушили костер и снова тронулись в путь. По озерам шли на моторе, а в протоках да на отмелях не рисковали — садились за весла. Александр лодку нарочно взял не из своих — слишком они приметные, да Весников и сам пригодился — все тропки и протоки знал. И лодка у него обычная, каких здесь, ну, не сотни, но что-то около того есть.

В небе ярко сверкало солнышко, напоенный горючим двигатель довольно урчал, и бил прямо в лицо свежий сентябрьский ветер. От носа лодки пенными усами разбегались белые волны, доходили до берегов, раскачивая камыши и упавшие в воду желтые листья. Осень. Сентябрь. Самая лучшая пора — еще не холодно, не слякотно, не хмуро, но и нет уже комаров, мошки, слепней всяких гнусных, да и зверь лесной сыт, и змеи, сплетаясь в клубки, обмирают на зиму. Хорошо!

Александр улыбнулся — вот также они в прошлом году с Катериной… Не в эти места, правда, выбрались — поближе, но тоже «добываться» пришлось. Катя… Мишка… Сколько времени уже прошло, а Саше почему-то никак не верилось в их гибель. К водопадам отнесло? Ну не могло такого случиться, Катерина уж на что осторожной была, тем более когда с сыном.

С другой стороны, и лодки — желтенькой, с голубым дельфинчиком на бортах — так и не нашли, даже обломков. Потому и подумали про водопады — там-то не одну лодку утаскивало, после и щепки не всплывало. Водопады, кстати, здесь не так далеко: если сразу за Турындиным озером свернуть направо, а потом… Впрочем, черт с ними, с водопадами.

Александр решил проведать эти глухие места не только по просьбе гостя, да и не очень-то ему верилось в странный Город Солнца. Нет, тут другое — хотелось забыться, развеяться, хотя бы чуть-чуть, хотя бы немного. И предложение доктора «сгонять на Га-га-рье» пришлось как нельзя более кстати. Правда, Александр в этом никому не признался бы.

Ближе к вечеру они пересекли озеро вдоль и пристали к полуразвалившимся дощатым мосткам, светло-серым, под солнцем выцветшим до этого тоскливого оттенка безысходности и напрасных надежд.

Да, был когда-то колхоз, работали бригады, даже электричество имелось свое — от соседней речушки, где плотина и маленькая ГЭС… тоже были когда-то. И люди жили, и играли свадьбы, и кричали, возясь в пыли, дети, молодежь летом собиралась на околице — «погулять», а зимой в какой-нибудь отдаленной избе или клубе — «на беседу». А потом в райцентре вдруг решили построить завод, ныне уж давно почивший в бозе, но когда построили и он заработал, убил деревни, высосав из них всю кровь, всех людей, словно исполинским насосом. В городе давали квартиры — не сразу, но давали, тогда как тут, в деревнях, куда ни ехать, а «добываться» надо, что за жизнь? Грязь одна да пьянство беспробудное, да вкалывать нужно до седьмого пота, а развлечений никаких… Да что там развлечения — школу и ту закрыли!

— Сейчас хорошую избу поищем, — вытащив из моторки весла, довольно потер руки Весников. — Там и поночуем, а то тесновато в палатке-то вашей. Сань, вы покуда на берег подымайтесь, а я лодку во-он, в камышинах припрячу.

— Так от кого прятать-то, Коля? Тут нет никого.

— Это посейчас, ясен пень, нет. А вдруг заплывет кто? Уведет мотор — мы и не услышим. Знаем, бывали случаи, время сейчас такое — в лесу кто только не шастает. Вон у Тимохи Смирнова, мужика нашего, недавно охотничью избушку сожгли. А казалось бы, кому надо? Вот и лодку негоже на виду оставлять.

— Ладно, делай как знаешь. — Александр махнул рукой и обернулся к профессору. — Идемте, Фредерик, выберем избу.

— Вы так говорите, друг мой, словно мы эту избу сейчас купим! — хохотнул француз.

— Не купим, так хоть заночуем. А то и впрямь — в палатке-то тесно, да и холодновато уже.

Из десятка изб, собственно и образовывавших деревню, можно было остановиться только в двух, да и то лишь на первый взгляд. Все остальные либо покосились так, что страшно даже рядом стоять, либо вросли в землю по самые окна, либо треснули, прогнулись крытыми осиновой дранкой крышами, в таких ночевать все равно что под открытым небом.