Однако день возвращения Анны Ивановны близился, а Моран по-прежнему оставался недостижим. И, в умножение проблем, к Авденаго прибавилась еще и Деянира.

Поначалу она только ела и спала. И еще хозяйничала в косметических запасах Анны Ивановны.

— У твоей матери что, нет даже аллергии на комаров? — возмущенно спросила она Дениса в первый же день.

— Тебя покусали комары? — удивился Денис.

Деянира смерила его раздраженным взглядом. Если неведомый Евтихий и впрямь решился связать свою судьбу с этой девушкой — многое придется вынести Евтихию.

— Ты видел, в каком состоянии у меня кожа? — осведомилась Деянира.

Денис послушно принялся ее рассматривать.

Она отмахнулась:

— Прекрати!

— Я просто не понял, как это связано с аллергией на комаров, — признался Денис.

— Мне нужна любая мазь, которая снимает раздражение кожи и слизистой, — снизошла Деянира. — Можно, например, от ожогов. Лучше, конечно, без гормонов.

— Так бы и говорила, — обиделся Денис. — Я схожу в аптеку.

— Нужна еще гигиеническая помада, — прибавила Деянира. — И маска для лица. Гипоаллергенная. Лучше две: очищающая и питательная. Запомнишь?

— Я лучше запишу, — сказал Денис.

Из аптеки он принес пакет, тесно набитый таинственными коробочками.

Деянира заняла спальню Анны Ивановны. Заявила, что у нее серьезный стресс и поэтому-де ей необходимо отлежаться. Она убрала со столика очки Анны Ивановны, недочитанный любовный роман, таблетки от головной боли и какое-то неопознанное гомеопатическое средство, и разложила тюбики, купленные для нее Денисом.

То и дело Деянира требовательно стучала в стенку, и тогда Денис приносил ей чай с печеньем. Деянира всегда представала ему в каком-нибудь новом ужасающем виде: то с маской на лице, то с жирно намазанными губами, то с тампонами на веках.

В последний раз она призвала к себе Дениса около одиннадцати вечера.

— Нужно немедленно поехать на канал и собрать все нитки, которые вы из меня вытащили, — заявила она.

— Что?! — Денис даже поперхнулся от неожиданности.

— Долго объяснять, — сказала девушка. — Просто они могут оказаться весьма ценными.

— В каком смысле?

— В таком смысле, что они могут представлять значительный интерес.

— Мы говорим сейчас о твоей блевотной пряже?

— Выбирай выражения, — строго приказала Деянира.

— Еще напомни мне о том, что в Истинном мире ты превосходила меня по социальному статусу.

— Я и в здешнем мире тебя превосхожу, — фыркнула Деянира. — Поезжай на канал и подбери нитки. Я их, так и быть, сама отстираю.

— Может быть, лучше утром? — спросил Денис безнадежно. Он уже понял, что она будет настаивать.

— Утром их подметет дворник, — сказала Деянира. — Я уже размышляла над этим. Раньше хорошо было, дворники не работали, и мусор лежал на месте неделями. Потеряешь квитанцию, а потом запросто ее найдешь. Отрадно, конечно, что Питер стал чище, но есть и оборотная сторона: за нитками придется ехать прямо сейчас.

— А раньше ты сказать не могла? — осведомился Денис, выразительно поглядывая в черное окно. — Ну хотя бы часа в четыре?

— В четыре часа я лежала почти без сознания… — с достоинством отвечала Деянира. И прибавила примирительным тоном: — Мне это самой только что в голову пришло. Насчет ниток. Я тебе честное слово потом объясню, почему это так важно… — Она величественно отпустила Дениса, махнув ему расслабленной кистью: — Ступай же. Поезжай на канал и забери эти нитки, умоляю.

«Наверное, я должен радоваться тому, что она не назвала меня „голубчик“, — подумал Денис сердито, выходя из ее комнаты. — Барыня нашлась».

Авденаго отнесся к требованию Деяниры вполне серьезно.

— Мы имеем дело с Мораном, дружище, — сказал он, выслушав рассказ Дениса об очередной придури их нового партнера. — Тут ни одной мелочью пренебрегать не стоит. Если тебе лень ехать, я сам скатаюсь, только денег дай на дорогу и на пиво.

Денис ему дал пятьдесят рублей. Авденаго посмотрел на купюру укоризненно, но ничего говорить не стал.

Итак, в доме появилась девушка, а это — нечто, совершенно не похожее на маму. То и дело ванна оказывалась запертой, холодильник — несмотря на наличие в нем некоторых вполне съедобных продуктов — был объявлен «совершенно пустым», а у Дениса существенно прибавилось хлопот и расходов. Зато посуда была теперь вся перемыта и притом очень тщательно.