Вполне возможно, что никто, кроме Валавирджиллин, никогда не видел ни одного гула. Некоторые из присутствующих не смогли сдержать неприязненной реакции. Чит, отвернувшись, остался стоять в дверях на страже. Спаш вскочила на ноги, она явно с трудом сохраняла самообладание. Сайлак, Теггер и Чейчинд стояли с широко раскрытыми глазами и ртами, сжавшись от отвращения.

Нужно было срочно что-то сделать! Она встала и поклонилась:

– Добро пожаловать. Я – Валавирджиллин из машинных людей. Мы ждем здесь, чтобы попросить у вас помощи. Это – Анакрин и Варвия из краснокожих пастухов; Перилак и Манак из глинеров, Читакумишад и Сопашинтей из машинных людей…. – она называла всех поочередно по мере того, как к ним, по ее мнению, возвращалось присутствие духа.

Мужчина-гул не стал ждать, когда она кончит представлять всех.

– Мы знаем все ваши племена. Я – …. – он произнес что-то с придыханием. Губы его не смыкались до конца, в остальном же он пользовался торговым диалектом совершенно свободно. – Но вы можете называть меня Арфистом по типу инструмента, на котором я играю. Мою жену зовут – …. – снова придыхание и свист, напомнившие музыку, что звучала снаружи. – Горюющая труба. Как вы занимаетесь РИШАТРА?

Теггер стоял, сжавшись, но, услышав вопрос, мгновенно оказался рядом со своей женой и заявил:

– Мы не можем.

У женщины-гула невольно вырвался смешок.

– Мы знаем, – сказал Арфист, – не волнуйтесь.

Терл обратился прямо к Горюющей трубе:

– Они находятся под моей защитой. Если вы обещаете нам безопасность, я сниму доспехи. После этого причиной для вашего беспокойства останется только мой рост.

Все четверо глинеров выстроились в ряд, изо всех сил вытягиваясь вверх.

– Наш народ занимается РИШАТРА, – проговорила Кориак.

Валавирджиллин нестерпимо захотелось домой. Туда, где она кормила бы мужа и детей. А о любви к приключениям на время можно было бы и забыть… Да, слишком поздно.

– В нашей империи РИШАТРА связывает всех между собой, – сообщила Валавирджиллин повелителям ночи.

– Да, – согласился Арфист. – Империю Строителей Городов скрепляла ришатра. Вашу скрепляет горючее. Мы практикуем ришатру, но сегодня, думаю, заниматься ею не будем, потому что понимаем, как это обеспокоит Красных пастухов…

– Не настолько мы слабые, – запротестовала Варвия.

– …и еще по одной причине, – продолжал Арфист. – Вы хотели обратиться к нам с просьбой?

Все заговорила одновременно.

– Вампиры…

– Вы видите ужас…

– Смерть…

Голос терла заглушил все остальные:

– Вампиры нанесли урон всем расам, проживающим на территории десяти дней ходьбы. Помогите нам покончить с этой опасностью.

– Двух-трех дней ходьбы, не больше, – поправил его Арфист. – После набега вампирам необходимо вернуться к себе в убежище. Но все равно это большая территория, на которой обитают более десяти рас гоминидов…

– Но благодаря им у нас достаточно пищи, – мягко сказала Горюющая труба. Ее голос был несколько выше по тону, чем голос ее спутника. – Ваша проблема заключается в том, что у нас нет никаких проблем. То, что хорошо для любого из вас, хорошо и для ночных людей. Вампиры кормят нас, так же как влечение к спирту среди рас, ставших вашими покупателями, – вас, Валавирджиллин. Но если вы сумеете победить вампиров, нам это тоже пойдет на пользу.

Осознавали ли они, как много сказали всего несколькими фразами? Но слишком многие тут же начали им отвечать, и Валавирджиллин промолчала.

– Я хочу, чтобы вы меня поняли, – продолжала Горюющая труба, – и подумали как следует. Манак, что, если твоя королева поссорится с людьми терла? Если бы вам удалось убедить нас не касаться мертвых, которые лежат под стенами терла, очень скоро он запросил бы пощады.

– Мы с травяными великанами никогда не…. – запротестовал Манак.

– Да, конечно. Но пятьдесят фаланов тому назад вы, Варвия, воевали со старым терлом. Что, если ваш вождь Джинджирофер попросит нас разорвать любого великана, который попытается убить ваш скот?

– Понятно, – сказала Варвия.

– Понятно ли? Мы не должны принимать сторону одних гоминидов против других. Вы все от нас зависите. Без ночных людей ваши мертвецы останутся лежать там, где упали. Возникнут болезни и начнутся эпидемии; вода окажется загрязнена, – с придыханием выпевала слова женщина-гул высоким голосом.

Она уже произносила эту речь.

– Мы запрещаем кремацию, но что, если мы перестанем это делать? Что, если у каждой расы будет горючее, чтобы сжигать своих мертвецов? Облака все еще закрывают небо сорок три фалана спустя после того, как вскипятили море. Что, если в небо начнет подниматься дым от сжигаемых мертвецов, если зловоние с каждым фаланом будет становиться все сильнее? Известно ли вам, сколько гоминидов умирает каждый фалан? Нам это известно. Мы не можем принимать чью-то сторону.

Чейчинд хуки-Карашк багровел все сильнее:

– Как вы можете рассуждать о том, чтобы оставаться или нет на стороне вампиров? Да ведь это животные!

– Они не мыслящие существа, – проговорил Арфист. – В отличие от вас. Но можно ли быть полностью уверенным в этом? Нам известны гоминиды, которые только начинают мыслить. Некоторые из них пребывают на этой дуге Арки. Одни пользуются огнем, если набредут на него, либо заготавливают пищу впрок, если добыча оказалась богатой. Другие изготавливают копья из веток. Третьи живут в воде и не могут пользоваться огнем, зато затачивают камни на манер ножей. Как тут судить? Где провести границу?