Эди не стала указывать на очевидное — что бежать на полной скорости по вышеупомянутому раскисшему полю в тяжелых резиновых сапогах, болтающихся на ноге, будет невозможно.

Машины проехали в предрассветных сумерках минут двадцать, когда Эди увидела первый дорожный указатель с названием Суонли. Когда приблизились к окраине городка, она с удивлением обнаружила, что Суонли внешне ничем не отличается от американского жилого пригорода, с разбросанными тут и там торговыми центрами и ресторанами быстрого обслуживания.

Как можно будет отыскать Ковчег в этой огромной деревне?

— Не беспокойся, обитель расположена рядом с городом, — заметил Кэдмон, правильно догадавшись, о чем она думает.

Словно по подсказке, Санчес свернул со скоростного шоссе на двухполосную проселочную дорогу. Выглянув в окно, Эди подумала о том, как такие простые предметы — деревья вдалеке, бурые пастбища, каменные ограды — могут излучать прямо-таки кинематографическую красоту, контраст ландшафта и соседнего города был таким же разительным, как между полуночью и полнолунием.

Ехавший впереди «Рейндж-Ровер» Макфарлейна остановился, свернув на обочину. Санчес пристроился в нескольких футах позади.

— Это то самое место? — спросила Эди, не находя в сельском ландшафте ничего, хотя бы отдаленно напоминающего средневековый монастырь.

— Похоже на то, — ответил Кэдмон. — Макфарлейн ввел маршрут в компьютерную навигационную систему. Хотя нам, вероятно, придется пройти пешком через поле, чтобы добраться до места.

— Выходите, — открыл дверь Харлисс.

Держа в руке пистолет, он повел Эди и Кэдмона ко второй машине, а Санчес тем временем достал из багажника несколько больших, объемистых брезентовых сумок.

Макфарлейн подозвал к себе своих людей, приказав Эди и Кэдмону оставаться в стороне. Харлисс держал в руке портативный приемник джи-пи-эс, и все четверо прильнули к экрану. Эди прислушалась, но ей удалось разобрать лишь обрывки фраз: «Пути подхода… характер местности… препятствия… разведка».

— Они относятся к этому как к военной операции, — шепотом заметила она Кэдмону.

— Похоже на то.

— То есть мы играем роль неприятеля, да?

Поглощенный изучением окружающей местности, Кэдмон ничего не ответил.

— Ведите их сюда, — отрывисто приказал Макфарлейн.

Зажатые между двумя парами вооруженных людей, Эди и Кэдмон двинулись в северо-восточном направлении. Впереди на расстоянии ярдов двухсот виднелась густая роща. Бредя через поле, Эди размышляла о том, догадывалась ли Филиппа Кентерберийская, какую зловещую цепочку событий развязала своими четверостишиями?

Скорее всего, догадывалась.

Зачем еще эта женщина благородного происхождения, постригшаяся в монахини, потратила столько усилий, чтобы спрятать золотой сундук своего покойного мужа? Филиппа пережила ужасы чумы и, несомненно, винила Ковчег в смертоносной волне, захлестнувшей Англию.

Вчера вечером Кэдмон установил, что Филиппа принадлежала к монашескому ордену гильбертинок, основанному в Англии. Всего за шесть лет она проделала путь от простой послушницы до ключницы, ответственной за распределение еды. Талантливая женщина, обладающая управленческими способностями, Филиппа запросто могла устроить доставку Ковчега Завета в Суонли. Быть может, открыла тайну и сестрам-монахиням. Поскольку вся их жизнь была посвящена богослужению и молитвам, можно было не опасаться того, что тайну узнает какой-нибудь любопытный посторонний.

Держа в правой руке навигатор, Харлисс вел остальных к роще деревьев, растопыривших свои лишенные листвы ветви, подобно множеству больных артритом рук.

Эди разглядела за голой порослью каменную стену.

— Вижу! — возбужденно воскликнула она. — Это прямо за рощей!

Через несколько мгновений маленькая группа оказалась на поляне.

Эди быстро осмотрелась по сторонам и прошептала:

— Господи… монастырь разрушен.

Потрясенные, все шестеро застыли как вкопанные.

— Твою мать, что здесь произошло? — пробормотал Бракстон, высказывая вслух то, о чем, несомненно, подумали все.

От обители Блаженной Девы Марии остались только три каменных стены, прорезанных стрельчатыми окнами, из зияющих ниш свисали спутанные плети увядшего плюща.

— Вид у монастыря такой, словно его обстреляли из минометов. — Это уже был Макфарлейн, его огрубелые щеки горели едва сдерживаемой яростью.