— Ложь! От первого и до последнего слова! — взревел Макфарлейн. Его лицо приобрело нездоровый багровый оттенок.

Судорожно стиснув черенок лопаты, Санчес застыл.

— Но, сэр, что, если…

— Продолжайте копать!

— Слушаюсь, сэр, — ответил Санчес, с новым рвением принимаясь кидать лопатой землю.

Поняв, что маятник качнулся в противоположную сторону, Эди опустила плечи и прошептала:

— Увы надеждам обратить в новую веру одного из фанатиков.

— Не зря их называют истинными верующими, — ответил Кэдмон.

Хотя внешне это и не было заметно, Эди чувствовала, что он так же переживает об упущенной победе.

Услышав громкий металлический лязг, Макфарлейн поспешил к яме.

— Сэр, мы наткнулись на какой-то металлический ящик! — возбужденно доложил Бракстон.

Эди сглотнула комок страха размером с хорошую сливу.

— Полагаю, они действительно нашли проклятый Ковчег Завета. — Кэдмон, словно одержимый, не отрывал взгляд от вырытой ямы.

Повторяя действия в развалинах монастыря, Санчес достал моток веревки, и вдвоем с Бракстоном они закрепили закопанный предмет.

Снисходительно усмехнувшись, Макфарлейн повернулся к Кэдмону:

— Вы случайно не знаете значение слов «апокалипсис» и «кара»?

Если Кэдмон и нашел этот вопрос странным, он никак это не показал.

— Апокалипсис происходит от греческого слова «апокалупсис», означающего «откровение». Ну, а второе слово происходит от греческого «тлипсис», означающего «несчастье». Ну как, экзамен сдан?

Усмешка Макфарлейна стала еще шире.

— Нет, не сдан. Потому что, подобно большинству, вы не отдаете отчета о концепции могущества, заключенного в этих двух словах, пророческой правды, раскрываемой ими. Большинство людей считает Страшный суд сказкой, которая никогда не сбудется.

— Насколько я понимаю, вы придерживаетесь иного мнения?

— «И буду судиться с ним моровою язвою и кровопролитием, и пролью на него и на полки его и на многие народы, которые с ним, всепотопляющий дождь и каменный град, огонь и серу». [50]

Слушая этот словесный поединок, Эди чувствовала, как у нее в груди разливается очень неприятное ощущение.

Апокалипсис. Кара. Страшный суд.

Эти слова она уже слышала. Давным-давно, когда ее заставляли сидеть и молча слушать, как дед каждый вечер читает вслух затрепанную семейную Библию.

Пророчества Конца света.

Библия была полна ими, как Ветхий, так и Новый Завет. И в детстве эти рассказы о болезнях, голоде и всеобщей войне вселяли в Эди ужас.

Но какое отношение пророчества о Конце света имеют к Ковчегу Завета?

— Я знаю этот библейский стих… — прошептала Эди. — Он из книги Иезекииля.

Вспомнив, что ее в детстве заставляли сидеть на «библейской диете», Кэдмон повернулся к ней и первого же взгляда понял, что цитата Макфарлейна повергла ее в ужас.

— Никак не думал, что вы знакомы с этими пророчествами, — равнодушно заметил Макфарлейн.

— Мой дед придерживался той же веры в Конец света, абсолютно убежденный в том, что война Иезекииля, как он ее называл, маячит на горизонте, — пожала плечами Эди.

— В таком случае вы, несомненно, должны знать, что древние пророчества были даром Господа, светом среди духовных болезней, которые так распространены в наши дни. Много столетий назад пророк Иезекииль ясно пересказал план Бога по спасению человечества от сил зла, маячащих на горизонте. — Макфарлейн говорил властным тоном, словно делясь великой чудесной тайной.

— Это лишь доказывает то, что я уже давно поняла сама… такие разжигатели войны, как вы, очень часто используют библейские пророчества для оправдания собственных проникнутых ненавистью целей. — Обычно бледные щеки Эди залились яркой краской, и Кэдмон догадался, что для нее в этом споре есть личная составляющая. — Многие христианские фундаменталисты считают стихи книги Иезекииля подробным планом вторжения в Израиль, составленным союзом соседних государств и известным как битва Гога и Магога, — продолжала Эди, обращаясь напрямую к Кэдмону. — Далее, они уверены в том, что эта битва произойдет в последние дни.