— Что вы сказали? Ах да. Оригиналы четверостиший хранятся в библиотеке герцога Хамфри.

Библиотека герцога Хамфри входила в систему Бодлера, объединяющую четырнадцать библиотек. Если все осталось по-прежнему, только студенты университета и исследователи, получившие письменное разрешение, могут получить доступ в библиотеку герцога Хамфри, для посторонних она закрыта. Чтобы обойти это препятствие, человек Макфарлейна украл у сэра Кеннета копии катренов.

— Есть надежда на то, что мне удастся взглянуть на оригиналы стихов?

Сэр Кеннет долго таращился на заваленный бумагами стол, и Кэдмон чувствовал себя ребенком, настороженно ожидающим решения родителей сходить на футбольный матч.

— Я мог бы позвонить старшему библиотекарю и попросить его дать вам двоим особое разрешение взглянуть на собрание книг. Но, предупреждаю, катрены Галена — это лингвистическая загадка, завязанная зашифрованным узлом, — наконец сказал профессор.

Не ожидая ничего иного, Кэдмон почтительно склонил голову.

— Я перед вами в долгу, сэр Кеннет.

— Известно ли вам, моя дорогая, что юный Эйсквит окончил университет с отличием? — спросил сэр Кеннет, резко меняя тему разговора.

Эди, поднесшая было кружку к губам, застыла.

— Э… нет. Я так понимаю, это говорит о том, что Кэдмон у нас настоящий умница, да?

— Вы совершенно правы. Затем «настоящий умница» написал блестящую дипломную работу о Святом Бернаре Клервоском, основавшем Орден тамплиеров. Потом, когда юный Эйсквит отправился в Иерусалим, я ожидал, что последует столь же блестящая диссертация.

У Кэдмона в груди затянулся болезненный узел.

Гром и молния!

Вот какой была плата за оказанную любезность: старик набил ему внутренности раскаленными докрасна углями.

— Как ты, вне всякого сомнения, уже догадалась, я не выдержал испытание. Не поднялся до высоких стандартов сэра Кеннета, — открыто признался он, лишая своего бывшего наставника возможности нанести завершающий удар. Лучше перерезать себе вену самому, чем покорно ожидать, когда тебя поведут на эшафот.

— Все могло получиться по-другому, если бы вы обратились ко мне и обсудили свои планы, вместо того чтобы очертя голову бросаться вперед неподготовленным, я смог бы…

— Значит, вот что вас разозлило — то, что я покинул гнездышко, черт побери, не спросив у вас разрешения, не узнав вашего в высшей степени уважаемого мнения?

Или ты разозлился на то, что сын бросил отца?

Почувствовав, что искры вот-вот вспыхнут пламенем, Эди вскочила на ноги.

— Мы в каком-то смысле отклонились от цели, вам не кажется? — Словно не произошло ничего нежелательного, она спокойно подошла к подносу и взяла с фарфоровой тарелки булочку с орехами. — А теперь, сэр Кеннет, проверим, правильно ли я все поняла. Вы сказали, что у Галена Годмерсхэмского не было детей.

— Совершенно верно.

— Но поскольку после возвращения в Англию он покинул Орден госпитальеров, полагаю, он женился. — Говоря, она размахивала булочкой, зажатой между большим и указательным пальцами.

— Гален стоял перед алтарем, и не один раз, а трижды. Как только его супруга отправлялась в царство небесное, Гален находил себе молодую замену. Его последняя жена Филиппа Уайтком была дочерью мирового судьи Кентербери. После смерти мужа Филиппа сразу же ушла в монастырь. Можно предположить, супружеская жизнь ее не прельстила.

Эди уже поднесла булочку ко рту, но рука повисла в воздухе.

— Так кому же достался в наследство золотой сундук?

— А! Замечательный вопрос, моя дорогая. — Подойдя к подносу, сэр Кеннет взял одну из последних оставшихся крошечных булочек. — Поскольку начиная с 1348 года золотой сундук не упоминается больше ни в одном «Реестре податей», можно сделать вывод, что он так и не был вырыт. В чем нет ничего удивительного, если учесть, что никому из жителей проклятого Богом Годмерсхэма не удалось пережить чуму.

— То есть не осталось никого, кто хотя бы видел восхитительные сокровища Галена, — пробормотал Кэдмон.

По сути дела, после того, как по Англии прокатилась чума, золотой сундук Галена словно перестал существовать. Поскольку в «Реестре податей» за последующие столетия о нем больше не содержалось никаких записей, раскрыть древнюю тайну было очень трудно.

— Хорошо, но что насчет катренов? Как были обнаружены они? — спросила Эди, не меньше Кэдмона полная решимости выведать хоть какую-нибудь информацию.