Шрифт:
– То-то… – Хорь вскочил, нервно прошел кругом. – Чего-то наши ребята на связь не выходят. «Небо», «небо», я «трава»! Как слышно? Прием! Черт…
– Со связью что-то? – спросил я, хотя уже понимал: связь тут ни при чем.
Майор торопливо запускал резервную радиостанцию.
– «Небо», я «трава»! Меня слышно?! Прием!
– А ведь ни стрельбы, ни взрывов, – с надеждой произнес я. – Может, затаились?
– Не знаю… – растерянно сказал Хорь. – Все может быть.
Начинало темнеть. Самое время подумать про резервный план. Только, похоже, никакого резервного плана не было. Понадеялись «на авось», как обычно…
Я вдруг почувствовал опасность. Как бы это объяснить… Нет, бесполезно – это не передается объяснению. Я просто вскочил на ноги и принялся всматриваться в окружавший лес, придорожные кусты…
И вдруг со всех сторон ударил ослепительный свет. И тут же хорошо поставленный мегафонный голос произнес:
– Внимание! Никому не двигаться! Вы окружены! Оружие – на землю, руки за голову!..
«Ну, вот, – тоскливо подумал я, – допрыгались»
Оставалось только узнать – кто нас взял «в клещи»: люди Тихони или пришедшие в себя силовые структуры. Пока я размышлял, в меня уже уставилось несколько автоматных стволов, ухватили под руки, поставили в крайне неудобную позу, двумя короткими ударами раздвинули на ширину плеч ноги, и принялись тщательно обыскивать. Я бы еще долго терялся в догадках, фантазируя по поводу своего невеселого будущего, если б не услышал знакомый голос:
– Э-э-э… Отпустите их. Они, так сказать, свои…
Было очень странно видеть нашего завхоза, сидящим на патронном ящике на фоне запыленного бронетранспортера. Взгляд у Матвеича был невеселый, даже какой-то смиренный. Только красный телефонный аппарат у него на коленях намекал на связь с некими, весьма уважаемыми силами.
По требованию Матвеича нас оставили вдвоем – конечно, под усиленной охраной спецназа, обосновавшегося в сторонке.
Все-таки, манипулятор – страшная вещь. Глядишь – и две вооруженные группировки одной и той же армии начнут рубить друг друга в капусту, воображая, будто делают это во имя безопасности родины. И самое неприятное в этой истории то, что «по ту сторону» организованной Матвеичем блокады затаился опытный Экзекутор с точно таким же манипулятором. И что еще хуже – у них Штука. И куча новехонького психотронного оружия.
– Не думал, что ты окажешься таким прытким Близнец, – барабаня пальцами по манипулятору, произнес Матвеич. – Что же вы, как это говорится – с шашками на танки поперли?
– Откуда ж нам было знать?! – мрачно сказал я. – Вы же не предупреждали, что готовите такую масштабную операцию…
– Что поделаешь – секретность… – Матвеич пожал плечами. – А ты молодец, ничего не скажешь. Впрочем, твою инициативу придется сворачивать…
– Это еще почему?
– Ты выполнил задачу – нашел скрытого врага. Очистил, так сказать, кровь Клана. Обнаружил Штуку и дал мне об этом знать. Спасибо. Но, видишь ли, какое дело… Клану больше не нужен герой.
Я был потрясен. Это хуже, чем подлянка Тихони. Хуже, чем предательство Томы. Это что-то запредельное – непостижимое, даже не знаю, с чем сравнить…Как законы природы, наверное…
– Хорошо… – пробормотал я. – Как скажете. Не буду больше героем…
– Ты не понимаешь… – Матвеич горько вздохнул. – Сильному не место в Клане.
– И что же мне делать? – растерянно произнес я.
– Клоун при тебе? Ну-ка, возьми его…
Я взял.
– Давай, покажи – как ты с ним обращаешься…
Я показал.
– Привет! – радостно воскликнул Клоун. – Как дела? Вот мы и снова вместе!
Матвеич молча достал откуда-то метроном, выставил на траву перед собой. Качнул маятник.
– Это еще что за фокусы? – удивился Клоун. – Эге! Близнец, будь осторожен! Завхоз что-то затеял!
Матвеич не обращал внимания на болтовню Клоуна. Он просто подманил меня пальцем:
– Иди сюда, скажу кое-что…
Я послушно приблизился к Матвеичу, ожидая от него очередного откровения. Вместо пространных слов завхоз крепко схватил Клоуна за голову и несильно ударил меня ладонью по лицу.
– Слабак! – резко сказал он.
И сдернул с моей руки куклу.
В наступившей тишине равнодушно тикал метроном.
Это было давно забытое чувство. Сильные редко с ним сталкиваются. Его не замечают, и оно быстро проходит. А слабаки боятся его – потому, что им нечего предъявить взамен.
Опустошение.
Со мной больше нет силы. Дурашливой, игривой – но зажигающей, толкающей на поступки, придающей смысл.
Я снова слабак.
Досадно – просто слов нет. Но кто говорил, что счастье пришло навсегда?
– Как это… – медленно произнес я. – Что со мной?
– Прости, дружище, – сказал завхоз. – Мы не знаем, что станется со Штукой, когда начнется штурм. Поэтому я сделал слепок.
– Слепок?
– Что-то вроде записи. Я не говорил тебе – да и не нужно было… Твоя сила – это не просто человеческое свойство. Это сущность Штуки, ее связь с человечеством – в твоем лице. Штука без человека – всего лишь груда железа. Если случится катастрофа – построят новую. Но в нее нужно вдохнуть жизнь. Для этого нужен слепок. Понимаешь?