– Не спится? – спросил Клоун. – Ты не молчи, а то мне хреново. Я, считай, родственника потерял…

– Как это может быть? – тупо спросил я.

Клоун смешно пожал плечами:

– Все это спрашивают. Как будто я знаю – как? Это не тот вопрос, который стоит задавать.

– А какой же тогда стоит?

– Тот, что тебя действительно волнует… – Клоун раздраженно посмотрел на заполняющуюся ванну. – Искупнуться решил посреди ночи?

– Н-нет… Маскируюсь…

– Правильно, подружке лучше меня не показывай. – сказал Клоун. – Не все понимают. Я сам, вот, ни хрена не понимаю.

– Кто ты? Просто говорящая кукла? Воплощение души Кума? Демон?

Клоун мелко рассмеялся, весело дребезжа бубенцами.

– Не надо умножать сущности, – сказал он. – Сам подумай.

Думалось в такое время и в такой обстановке не очень хорошо. Особенно под взглядом странного потустороннего существа.

– Ты – часть меня самого? – тихо просил я.

– Уже теплее, – одобрительно сказал Клоун. – Но не то, не то ты спрашиваешь!

Что же спросить у этого монстра? Было желание сорвать говорящую перчатку и бросить ее в воду. Клоун будто прочел мои мысли и взвизгнул:

– Не смей! Дурень!

И сразу пришел нужный вопрос:

– Клоун, ты друг и ли враг?

– А кто ты сам для себя? – Клоун будто ждал этого вопроса. – Скажем так: я гораздо больший друг, чем те, кого ты считаешь друзьями.

– Что за намеки? – насторожился я.

– Ты спрашивай, спрашивай, – важно сказал Клоун.

И тут я понял, что хочу знать. И от этого вопроса по спине пробежали мурашки. Но если я начну бояться эту странную куклу – как же жить среди еще более странных и злых людей? Я завинтил кран, чтобы шум воды не мешала мыслям. И спросил осторожно:

– Отчего умер Кум?

Клоун перестал кривляться и дергаться. Наступила тишина – только слышно было, как одна за другой падают с крана тяжелые капли. Клоун уставился мне в глаза мертвым стеклянным взглядом.

И сказал:

– Надоел он мне. Скучно с ним было. Но ведь ты не заставишь меня скучать?

– …А вот что еще я скажу вам, мои юные друзья! Если темной-темной ночью пойти в заброшенное общежитие вожатых, открыть тяжелую железную дверь, слева от главного входа – она будет жутко скрипеть, ее лучше заранее смазать – спуститься в глубокий-глубокий и темный-темный подвал и просидеть там до утра, без света, в полной тишине – вы встретите того, кого совсем не знали раньше!

Клоун говорил вкрадчиво, пугающе, но крайне увлекательно. По правде, он больше кривлялся. Но дети слушали его раскрыв рот.

– Только идти надо одному! Совсем одному… – замогильным голосом добавил Клоун.

– Кого ж там можно встретить? – испуганно спросила Маша, девочка с низкой темной челкой, под которой совсем было не разобрать глаз. – Неужели вампиров?!

Мальчишки захихикали. Правда, не очень уверенно. Клоун умел рассказывать истории, особенно убедительно у него выходили страшилки.

– Нет, маленькая глупенькая девочка, – покачал головой. – Вампиров ты прекрасно знаешь – изо всех этих дурацких фильмов. А я говорю про того, кого ты совсем не знаешь.

– Приведение? – спросил какой паренек.

– Нет, не приведение, – хихикнул Клоун. – Хотя, как знать…

– Дух Утонувшего Вожатого? – насуплено предположил толстый мальчишка в панамке.

– И это навряд ли, – ответил Клоун. – Все гораздо страшнее.

Наступила томительная пауза. Дети, округлив глаза, смотрели в рот маленькому тряпичному чудищу.

– Там каждый встретит Самого Себя… – зловеще проговорил Клоун. – А знаете, каково это – целую ночь видеть себя таким, каков ты есть на самом деле?!

После секундного замешательства поднялся галдеж. Дети мигом разделились на сторонников этой истории и отчаянных противников. Клоун довольно потирал лапки.

Я даже не думал, что он окажется для меня такой находкой. Самому мне никак не удавалось наладить контакт с ребятами – а ведь обязанности вожатого в Обители никто не отменял.

Но как-то я пришел на утреннюю линейку не один. Посмотрел, как наиболее отличившиеся «пионеры» поднимают флаг – белый, с голубой волной и буревестником над ним. Нестройно простучали барабаны, потом отряды вместе с вожатыми разбрелись по сторонам. Ребята смотрели на меня без особого энтузиазма: наверное, я был самым скучным из всех вожатых. Или, напротив, третий отряд был самым активным, и слабаки-вожатые просто не попевали за своими подопечными – не зря ведь отряду то и дело требовался новый вожатый. Все расселись на крашеных деревянных лавочках: объявление программы на день – чистая формальность, соблюдать которую не обязательно, а проконтролировать выполнение – и вовсе невозможно.