— Это так заметно? — спросила она.

— Что именно?

— Что я хочу вас о чём-то спросить?

— Заметно, — спокойно кивнул Араб. — Не напрягайтесь и не расстраивайтесь. Я много лет подряд работаю с самыми разными людьми и давно уже научился многое понимать без слов.

— Вы действительно опасный соперник, — буркнула Салли.

— Я пёс войны, девочка. А война — не самое простое занятие. Так о чём вы хотели меня спросить?

— Как вы стали наёмником?

— А разве вы не читали моё досье?

— Читала. Но там только сухие факты. Хотя, должна признаться, даже они производят впечатление.

— В моей стране принята всеобщая воинская обязанность. До армии я долго занимался восточными единоборствами и отбывать срочную службу попал в спецназ. После службы, вернувшись в гражданскую жизнь, я неожиданно понял, что не могу вписаться в неё. Работы нет, жить негде, денег тем более нет. А всё, что я умею по-настоящему, это драться и воевать. Пришлось податься в наёмники.

— Но почему именно пёс войны? И вообще, и чём разница?

— Разница? — задумчиво переспросил Араб. — Разница в том, что серые гуси берутся за любую работу. Боевые операции, локальные конфликты, охрана, диверсия. Всё, что угодно, лишь бы платили. А псы войны — это, можно сказать, элита наемников. В основном они работают в одиночку. Каждый из псов войны — это серьёзная боевая единица. Но бывают случаи, когда они собираются в один небольшой, но очень серьёзный, отряд. Они берутся только за такую работу, где требуется военная сила. Они участвуют в войнах, но никогда не возьмутся за охрану или совершение отдельной диверсии. Приняв предложение какого-то правительства, они будут работать, пока им платят. Не меняя условий контракта.

— И всё? Разница только в этом? — разочарованно протянула Салли.

— А вы на что надеялись? Что мы работаем бесплатно? Или что мы эдакие Робин Гуды, которые отбирают у богатых и раздают бедным? Нет, девочка. Мы прежде всего наёмники. И ничего романтического в этом нет. Всё ради денег.

— Странно. Но, несмотря на это, вы согласились участвовать в этой операции?

Ничего странного. Я и моя команда отошли от дел и решили пожить для себя. Я долго не хотел

принимать участия в этом деле, но выяснилось нечто такое, что сильно меня заинтересовало. Хотя должен признаться, что у меня есть и некое странное чувство.

— Странное? — заинтересованно спросила Салли.

— Да. Такое предчувствие, что из этого похода я уже не вернусь.

— И всё равно идёте? — растерялась Салли.

— Иду. Что-то подсказывает мне, что нужно идти, — задумчиво ответил Араб, доставая из кармана трубку.

Медленно набив её табаком, он не спеша закурил и, выпустив клуб ароматного дыма, задумчиво уставился на открывавшийся за окном пейзаж.

— Вы странный человек, Араб. Знаете, что можете не вернуться, и всё равно идёте. К чему этот риск? Зачем? Вам так нужны деньги?

— Дело не в деньгах. Вам когда-нибудь в жизни приходилось действовать по наитию? Поступать, опираясь не на логику или факты, а только на собственные инстинкты?

— Нет. В нашей службе наличие интуиции приветствуется, но ссылаться на неё не принято.

— Ещё одно упущение в построении вашей службы. Вместо того чтобы развивать подобные инстинкты, вы подавляете их. А потом удивляетесь, что не смогли увидеть убийцу у себя под носом, — с усмешкой проворчал Араб, попыхивая трубкой.

— А разве вас инстинкты не подводили?

— Поначалу, когда я ещё только учился, бывало. А потом, когда я научился правильно себя слушать, проколов почти не было.

— Как это понять, слушать себя? — заинтересованно спросила Салли.

— Правильно понимать то, что хочет сказать тебе твоё подсознание. Улавливать сигналы, подаваемые тебе твоим же собственным организмом. Это сложно. Иногда даже больно. Но когда привыкаешь, это становится твоим вторым я.

— И это помогает в работе?

— Сильно. Особенно, когда проводишь диверсионное мероприятие в рамках локального конфликта.

— Неужели вы действительно чувствуете опасность для своей жизни? — осторожно спросила Салли.

— Как ни странно, но это не то, что прямая угроза жизни. Скорее, должно произойти что-то такое, что заставит меня остаться там. Или отправиться в другое место. Во всяком случае, это будет опасно, — задумчиво ответил Араб.

— Такое впечатление, что я разговариваю с ясновидящим, — вымученно усмехнулась Салли.

— А также яснослышащим и яснодышащим, — усмехнулся в ответ Араб, выпуская очередной клуб дыма.