— Хотя, конечно, — добавил я с улыбкой, — благороднее было бы, как хотели наши эстеты, сделать вид, что никакого секса вообще на свете нет.

— Значит, — сказала она, — идти за спросом правильно? Чего бы народ ни восхотел?

Я ответил уклончиво:

— До некоего предела да.

— Но этот предел все отодвигается?

Я развел руками:

— Не хочешь же ты, чтобы мы пошли против чаяний всего человечества? Если человечество требует траханья везде и по-всякому, то… не дадим мы, дадут другие. А мы будем с шапкой в руке просить милостыню!

Она тяжело вздохнула:

— Я предпочла бы, чтобы ты оказался не прав. Все-таки, выбирая работу в прикладной математике, я не думала, что придется рассчитывать эллипсы вагин и сопротивление внутренних мышц ануса.

— Ну, — протянул я, — это, думаю, можно и не рассчитывать.

— Почему?

— Тренируете, — сказал я с усмешечкой, что самому показалась нехорошей, но убрать не успел, — без всякой математики.

Она вспыхнула, на щеках проступили красные пятна, глаза блеснули гневом.

— Дикие вы люди, — процедила она с презрением, — вам нравится, когда ценой невероятных усилий в шейпинге, фитнесе и просто гимнастике добиваемся тонкой талии, подтянутой попки и не даем опускаться сиськам, но морщитесь, что натренировали и письку с анусом!

— То другое, — сказал я недовольно, — письку вам всякие-разные тренировали.

— Нет, — возразила она, — мы сами их тренировали! С посторонней помощью, конечно. Мне кажется, лет пятьдесят назад ты бы еще искал девственницу, да?

Я отмахнулся:

— Не настолько старомоден. Хотя да, старомоден. Но только потому, что эта сторона жизни идет мимо, я от чтения новостной ленты кончаю. А когда получаю новенький гаджет, вот тут-то и оргазм… А ты?

Вопрос был неожиданным, я сам удивился, что спросил, только Алёна восприняла, словно так и надо, ответила серьезно и задумчиво:

— Я оргазм получаю достаточно легко… Даже во сне что-то приснится — оргазм, нате! Но когда что-то удается в работе, это выше всяких оргазмов. И длится это чувство, к счастью, дольше.

Я уточнил с вялым интересом:

— Сейчас, когда ты в курсе всех дел и у тебя рука на пульсе… сама пользуешься? Обычно хозяйки косметических салонов все пробуют на себе! В этом случае работники точно не схалтурят.

Она кивнула:

— Да, главный хирург предлагал мне разные варианты. Очень настойчиво.

— И что ты сделала?

Она прямо посмотрела мне в глаза и ответила со злым вызовом:

— Клитор увеличила.

— Ого, — сказал я с уважением. — Дожал он все-таки тебя? И как?

— На два размера, — отрезала она.

— Круто, — сказал я. — Мне казалось, что ты совершенно не поддаешься моде.

Она зловеще посмотрела мне в глаза.

— Мода ни при чем.

Я охнул:

— А что? Скажи, я никому не брякну.

— А чтобы, — сказала она раздельно и четко, — тебе удобнее было отсасывать! А то все чаще брякаешь глупости. Какое тебе дело до моего клитора?

Я виновато развел руками:

— Прости, только не заставляй меня делать это здесь и сейчас. С этими внезапно нахлынувшими свободами мы несколько заигрались. Вроде бы взрослые люди, но, когда запретные темы перестали быть запретными, только и слышишь о вагинах и клиторах!.. Самый смак пообсуждать громко и вслух в присутствии женщин, глядя им в глаза! А они, пугаясь своей отваги, громко рассказывают, где у них точки G, и даже показывают мужчинам в офисе.

Она покачала головой:

— Шеф, но ты не такой?

Я горько вздохнул:

— Да такой я, такой… Стыжусь, понимаю, что мальчишество, свобода подростка, впервые вырвавшегося из-под опеки взрослых, но это умом…

— Шеф… — протянула она пораженно.

Я выставил перед собой ладони.

— Такой период в обществе, Алёна. Не думаю, что будет длинный. Его надо пережить. Как только привыкнут, что показывать пилотку в обществе — ничего революционного, о такой ерунде забудут. Как уже давно не вздрагивают мужчины и женщины, нечаянно соприкоснувшись рукавами.

Она сказала угрюмо:

— Ладно, переживем. Тоже думаю, что такой ерунде слишком большое внимание.

Я сказал еще раз:

— Прости. Если что брякну, можешь, когда слишком уж зарвусь, заставить сосать! Что делать, если виноват…

Она широко улыбнулась, голос прозвучал вполне дружелюбно, хотя говорила с угрозой:

— Я найду способ, где подловить!

Тимур лучше всех освоил новинку OpenGL-3, теперь он исполнительный директор по 3D-engine, 3D-viewer’s, программам AutoLisp3 для создания 3D-ландшафтов и 3D-деревьев. Когда мы начинали, он сидел рядом с музыкантами и художниками и жаловался, что мешают работать, собирался увольняться, а теперь те и другие с комфортом в отдельных помещениях, а у него целый зал, где, не разгибая спин, трудятся семьдесят программистов.