Не знаю, почему такая мысль мелькнула, но не уходила и мешала говорить четко и формулирующе:

– Так вот, стоит пойти еще дальше… Нет, не с извращениями, а в тех областях, которые на самом деле не вызывают протеста, однако почему-то запрещены в любом цивилизованном обществе.

Он не сводил с меня пристального взгляда.

– Это что же такое мы просмотрели?

– Туалеты, – ответил я. – Когда жена сидит на унитазе, муж нередко заходит ополоснуть руки или просто поговорить с нею. Это нормально. Женщина сидит, тужится, что не мешает им обсуждать какие-то вопросы. Да что там муж с женой: к любой женщине, с которой поимелся, заходишь в туалет и разговариваешь, а она отвечает без стеснения. Ну, может быть, в первый раз и постесняется чуть, но потом на такой пустяк, что беседуешь в туалете, когда один дефекалит, внимания уже не обращаешь…

Он наконец кивнул.

– Да, верно. И что предлагаете? Или…

– Вы уже догадались, – ответил я быстро. – Да, я предлагаю, во-первых, убрать разделение на женский и мужской туалет под предлогом, что это дискриминационно, во-вторых, снять все дурацкие перегородки между кабинками, чтобы мужчины и женщины могли сидеть рядом…

Он в сомнении побарабанил пальцами по столу.

– Гм, не будет ли это слишком… шокирующим?

Я энергично помотал головой.

– Нет. Если вы заметили, некоторых мужчин куда больше напрягает подойти к писсуару, если соседний кем-то занят.

– Не заметил, – признался он. – Хотя… если порыться в памяти… да, что-то такое имеет место быть, да. А почему?

– С этой рекламой виагры и удлинения пениса, – сообщил я, – те мужчины, у которых пенис короче метра, начинают чувствовать себя неполноценными и стараются мочиться так, чтобы соседи не видели, что за штучку он достает из штанов. Так что проблемы с обычными унитазами не будет. Я предвижу другое, что эти мужчины будут садиться на унитазы рядом с хорошенькими женщинами, вроде бы чтоб познакомиться.

Он хмыкнул.

– А на самом деле… Гм, неужели так серьезно? Вы наблюдательный человек. Тогда, может быть, к стенкам писсуаров приделать небольшие выступающие щитки, что закроют вытаскиваемое из штанов чудо? Под видом защиты от брызг?

Я подхватил с энтузиазмом:

– Вы подали прекрасную идею!

Он спросил с сомнением:

– Какую?

– Эти писсуары можно разместить по всем улицам. В смысле приделать к стенам домов через каждые, скажем, сто метров. Или километр, метраж точнее высчитают урологи. И тогда никто не окажется в неудобном соседстве. Зато общество, помимо неоспоримых удобств, получит повод похихикать, посудачить. Карикатуристы и юмористы вовсю оторвутся на всех, а мы тем самым предотвратим несколько сот митингов, демонстраций и некоторые взрывы недовольства. Все-таки многие участвуют в митингах протеста просто так, ради развлекухи. Скучно им!

Он слушал, поглядывал иногда на монитор. Я понял, что все записывается, декодируется и выдается в виде текста на экран. После моего ухода шеф либо сам будет анализировать, либо отдаст группе экспертов на проверку пригодности к внедрению.

– Вот что, – сказал он, – как хорошо, что ты холостяк…

Я насторожился:

– Это чтоб дети не плакали, когда меня убьют?

Он засмеялся.

– Женатые если и любят ездить в командировки, то жены против, а тебе все можно, завидую. Отправляйся в Испанию, там проблемы с нелегальными мигрантами из Африки. Слишком уж… проблемы. Такими волнами пошли высаживаться на берег, что уже не только Испания, вся Европа в панике… Посмотри на месте, что можно сделать. Хотя бы подправить в нужную сторону.

Я спросил осторожно:

– Испания тоже входит в сферу нашей деятельности?

Он отмахнулся.

– Не прикидывайся, что еще не понял. В нашу сферу деятельности входит весь мир. Это если вам надо, чтобы открытым текстом.

Я улыбнулся ехидно:

– Глеб Модестович, но вы круто заработались! Даже забыли, что я не Тарасюк или Арнольд Арнольдович. Это они порхают по странам и континентам, а я это… невыездной.

Он посмотрел с недоумением:

– А что случилось? Лукашенковец? Патриот?..

– Да нет, – пояснил я, – просто мелкая сошка. А за рубеж нужны какие-то визы, а я еще ни одной в глаза не видел, даже не знаю, что это, еще загранпаспорта какие-то особые…

Он отмахнулся.

– Все это у вас есть.

– Но… я не знал!

– Ерунда, – сказал он еще нетерпеливее. – Как только вы апнулись до уровня… до нужного уровня, вам автоматически сделали зангранпаспорт и все прочее, соответствующее. Конечно, не само, но есть служба, которая высвобождает наших сотрудников от утомительных мелочей куда-то ходить и заполнять какие-то бланки.

Я сказал совсем ошалело:

– Ну… это… я бесконечно тронут! Вот это сервис! Это не задницу вытереть в элитном туалете… Класс. Я счастлив. Терпеть не могу стоять в очередях и доказывать, что я не верблюд.

– Вот для этого и существует такой отдел в нашей фирме, – сказал он. – Так что успеха. Билет на самолет получите у Эммы.

Вышел я, слегка ошеломленный, с какой легкостью у нас говорят о таких вещах. Международные границы теперь намного более прозрачные, чем во времена дядюшки Джо, но все-таки, все-таки существуют. Или когда работаешь в такой могучей фирме, то условностями можно пренебречь?