В поддержку выступил такой же толстый поп, даже еще толще, целый стог неопрятного сена, на груди огромный золотой крест, на пальцах вызывающе массивные золотые перстни с драгоценными камнями. С ходу предложил вместо этой бесовщины, как верно сказала истинная дочь православной церкви, женщин одеть по-христиански, то есть – обязать носить длинные платья и обязательно покрывать голову платками, ибо непокрытость – синоним разврата, и непокрытых женщин в старые добрые времена клеймили и презирали.

И хотя я понимал, что таких вот неумных и отталкивающих даже внешним видом подобрали специально, все равно ощутил, что ненавижу этих двух идиотов, жаждущих повернуть историю вспять, а женщин загнать в домостроевские гаремы.

В защиту частичного обнажения в публичных местах выступали, как на подбор, хорошо одетые люди с приятными лицами, приятными мягкими манерами и очень интеллигентной речью. Иногда я успевал уловить моменты, что говорят как бы по подсказке, или, точнее, еще не совсем затверженное, но это я, человек подозрительный и знающий всю механику, а так, на непредвзятый взгляд, они выступали очень искренне и убедительно. Но главное, выступали, не раздражая слушающих, когда так и хочется поступить наоборот, а как бы оформляли в ясные слова то, что мы все и так думаем.

Я часто всматривался в лица «простого народа», и хотя знаю, что это за простой и как их отбирали, но все равно их реакция важна: они не участвуют в дискуссии, им не нужно готовить и оттачивать аргументы, их мимика сейчас важнее, чем то, как проголосуют.

Шоу, как я чувствовал, удалось: все выступают с жаром, ярко, прибегают к метафорам и ярким сравнениям, что завтра будут повторяться в общественном транспорте по дороге на службу, в офисах, конторах. Завтра же наиболее настойчивые мужчины уговорят коллег-женщин обнажиться до пояса или хотя бы время от времени показывать им сиськи… нет-нет, дорогая, там же сказано: пятнадцать минут нужно созерцать, не меньше! Лучше совсем сбрось блузку и лифчик, неужели хочешь, чтобы я помер раньше?

Конечно, я знал, чем закончится голосование, но не предполагал, что за обнажение выступят практически все: двести два – «за», четверо – «против», пятеро воздержались. Это в самом деле победа, потому что если наши специалисты подготовили для голосовании «за» половину аудитории, а то и меньше, здесь главное не победа, а заявить о таком требовании, то это тотальное «за» говорит, что в самом деле общество созрело для такого смелого шага.

Эмма поглядывала почему-то несколько смущенно, я подошел поближе, увидел через стойку, что сидит, обнаженная до пояса, вытягивается от усердия, спину держит прямо. Ее грудки с острыми кончиками торчат от возбуждения вздутые, с красными вершинками. В ответ на мои вытаращенные глаза показала длиннющий, как у ящерицы, язык.

– Подбери челюсть, – потребовала она грозно.

– Да, гм, трудно…

– Для вашего же здоровья стараюсь!

– Спасибо, – пробормотал я. – Круто…

– Ты что, – спросила она агрессивно, – телевизор не смотришь?

– Нет, – признался я. – Если бы тебя показывали! А то всегда такая хрень…

– А вот и не всегда! Там трижды выступали медики. Профессора, а не какие-нибудь доктора наук. Сообщили, что наука доказала, если четверть часа в сутки смотреть на голые сиськи, у вас улучшится здоровье, давление, и вообще будете жить на пять лет дольше!

– Круто, – повторил я. – Э-э, спасибо за заботу о нашем здоровье… Ты молодец, самоотверженная такая…

– Забочусь, – сказала она настойчиво, чтобы я понял, что сама бы она никогда и ни за что, она порядочная и даже старомодная девушка, но если надо коллективу, то она готова принести некоторую жертву и дать смотреть на свои сиськи даже бесплатно.

– Я намекну Глебу Модестовичу, – пообещал я, – чтобы повысил тебе зарплату.

– Я не ради зарплаты!

– Понимаю, как не понять? Ты у нас золотце. Но любое проявление лояльности фирме должно поощряться.

– А-а-а, против этого я не против!

Тарасюк начал спешно собирать по инету самые красочные фото в высоком разрешении, где фотомодели демонстрируют обнаженную грудь.

Цибульский, понимая, что любые статичные фото быстро приедаются, хуже того – к ним привыкаешь и перестаешь замечать, тут же задал поиск по всякого рода отклонением от классического вида, формы и размера. Обалдевшие, мы собирались возле его стола и таращились на сиськи, одни размером с грецкие орехи, но с дойками в полпальца, другие – огромные, как тыквы на выставке, с розовыми ореолами такого размера, что их можно пустить на тюбетейки ортодоксальным евреям.

В отдельную папку он собрал по формам: широкие и плоские, длинные и вытянутые, с очень тонкими или, напротив, невероятно толстыми сосками, не во всякой рот влезут, даже в мужской. Цибульский гордо посмеивался, когда все начали скачивать его коллекцию и устанавливать, как обои, на свои дисплеи.

Тарасюк охотился за клипами в данной области, ругался, что все в скверном разрешении, но инет велик, и сумел собрать около сотни фрагментов, где красотки трясут грудью: кто из стороны в сторону, раскинув руки, кто поддерживает их ладонями и дразняще поднимает вверх-вниз.