Саундерс очень внимательно прочитал список, потом достал документы, «позаимствованные» из шнейдеровского архива в подвале Ратхауса и сравнил списки. Все правильно, Люко просил найти адреса восьми человек, против которых поставил в списке Ратхауса красные крестики.

Отложив в сторону формуляр, Саундерс принялся листать бумаги в папке: копии писем в Международный Красный Крест и различные организации бывших узников в Вену, Брюссель, Варшаву, Берн и Париж. Он увидел и письмо в «Иац Вахем», в Иерусалим, и просьбу сотрудникам «Централштелле» при текущей работе обращать внимание на документы, в которых упоминаются вышеперечисленные имена. Джефф нетерпеливо листал письма и запросы и остановился, только когда дошел до ответов.

На листе красной бумаги с шапкой «Централштелле» вверху кто-то написал от руки: «Только для внутреннего пользования. Никакой информации по Иоакиму Мюллеру. Разыскивается за военные преступления: многочисленные казни заключенных, пытки, несет прямую ответственность за смерть около восьмисот узников Дахау. Предполагается, что Мюллер до сих пор жив, но местонахождение неизвестно».

В письме Международной Федерации Бывших Узников Концентрационных Лагерей, штаб-квартира которой располагается в Брюсселе, было написано: «Хендрик ван Вельден, живший в доме 127 по улице Херренграхт в Амстердаме, умер 12 марта 1968 года.

Роберт Мишо, живший в доме 17 по улице де ля Лой в Льеже, умер в муниципальной больнице 12 июля 1961 года».

Джефф торопливо просмотрел письма от других организаций, занимающихся поисками узников лагерей, и наконец добрался до ответа «Централштелле» Жану-Марку Люко.

Джефф Саундерс внимательно посмотрел на фотографию, прикрепленную к письму. Оригинал должен находиться в архивах Дахау, подумал он. Наверное, сделали две копии: одну для Люко, вторую — для папки с результатами поисков. На фотографии стоял надменный Иоаким Мюллер в тщательно отглаженном черном мундире и пятнадцать заключенных. Испуганные глаза несчастных узников смотрели прямо в объектив.

Саундерс сразу обратил внимание на высокого худого мужчину с плоским носом и торчащими ушами. Это должен был быть Степан Драгунский. Хотя с того дня, когда был сделан этот снимок, прошло более четверти века, Джефф быстро узнал его по фотографии, которую видел в полицейском архиве в Майами.

Потом Саундерс удивленно посмотрел на Слободина. Лицо Аркадия Слободина практически не изменилось за четверть века. Джефф отлично помнил фотографию из паспорта русского. На ней остались те же спокойствие и уверенность, которые не смогли сломить палачи из Дахау. «Настоящий русский мужик, — мысленно произнес Джефф Саундерс. — Из таких людей можно гнуть гвозди. Наверное, из-за таких, как он, Наполеон потерпел поражение полтора века назад…»

Саундерс аккуратно сложил документы, стараясь не помять фотографию, и сунул в карман куртки. Хотел положить папку на место, но неожиданно в голову ему пришла идея. Джефф взял с соседнего столика чистый лист бумаги и написал: «Дорогая Инга! К сожалению, вынужден уехать раньше, чем рассчитывал. Но я обязательно вернусь, и мы поужинаем. Ваш Джефф Саундерс».

Он положил записку в папку, сунул досье на место и, довольный проделанной работой, быстро двинулся к двери.

Джефф взялся за ручку и неожиданно услышал негромкие шаги. Он замер, как вкопанный. Кто-то поднялся по лестнице и сейчас медленно пошел по коридору. Саундерс выключил фонарик и спрятался за огромный металлический шкаф. Шаги приближались к архиву. Затаив дыхание, Джефф ждал в темноте с бешено стучащим сердцем. Он был уверен, что это сторож, решивший обойти здание.

Шаги остановились около двери в архив, которая находилась менее чем в шести футах от Саундерса. Неужели сторож что-то заподозрил? Неожиданно послышался приглушенный вскрик, и что-то тяжелое упало на пол рядом с дверью. После этого вновь наступила тишина.

Подождав несколько минут, Джефф Саундерс медленно двинулся к двери. Он остановился и еще раз прислушался. Сейчас в огромном здании царила полная тишина. Еще два шага, и он у двери. Джефф опять остановился. Ничего не услышав, осторожно повернул ручку, открыл дверь и выглянул в коридор. Его глазам открылась удивительная картина.

В нескольких футах от двери, прислонясь к стене, на полу сидел пожилой толстый сторож в измятой синей форме, наверное, ветеран войны. Рядом на полу лежал огромный фонарик и переносная рация.

Полная тишина и сторож, застывший на полу. Джефф Саундерс решил рискнуть. Он вышел на цыпочках в коридор и нагнулся над немцем. Сторож хрипло дышал, как во сне. Джефф очень осторожно дотронулся до его затылка и нащупал большую шишку.

Человек, вырубивший немца одним ударом, несомненно, был мастером в таких делах.

Большинство пассажиров первого класса рейса 462 «Люфтганзы» из Штутгарта в Париж были очень крепкие розовощекие бизнесмены немцы. Из аккуратных причесок не выбивался ни один волосок. От них веяло страшной скукой. Джефф Саундерс невесело оглядел салон и с глубоким вздохом перевел кресло в горизонтальное положение. Он сильно устал, был бледен, под налитыми кровью глазами темнели круги. Больше всего на свете сейчас ему был нужен сон. После возвращения на рассвете в гостиницу и сумасшедшей поездки в аэропорт Штутгарта Джефф не сомкнул глаз. Как и обещал Джереми Лансинг, в справочном бюро главного зала аэропорта его ждал билет. Никаких проблем с таможней не возникло. Ночные события в «Централштелле» еще не попали в газеты, но Саундерса удивило то, что он ничего не услышал и по радио. До половины десятого, когда он приехал в аэропорт и отдал ключи от «спайдера», ни одна радиостанция не сообщила о нападении на сторожа.