Кондрашов повернул машину и нацелил ее прямо в белоснежную стену, где под старину разрисованы сказочные сцены, не то Тутанхамон разрывает пасть крылатому льву, не то Гильгамеш борется с Энкиду. Я невольно напрягся, когда стена стремительно придвинулась, но на миг образовалась дыра, подернутая мерцающей пленкой псевдореальности, мы влетели в просторное помещение, челнок мягко опустился на пол, крышка исчезла, а сам он быстро собрался в пластинку размером с древний брелок флэш-памяти.

Кондрашов протянул руку. Пластинка подпрыгнула и мягко легла в требовательно раскрытую ладонь. Он сунул в нагрудный карман, глаза быстро бросали по сторонам раздраженные взгляды.

По воздуху неспешно плывет со скоростью гигантского дирижабля некое образование, похожее на исполинский гриб с массивной шляпкой и непомерно раздутой ножкой. Пятнистое, как далматинец, только каждое пятно размером с газгольдер, а на шляпке, довершая сходство с грибом, отростки, такие я видел на некоторых грибах.

Вообще-то глаз везде ищет знакомое, чуть позже я понял, что ничего общего с грибом нет, это скорее гигантская медуза, разве что щупальца втянула, движется хоть и со скоростью дирижабля или воздушного шара, но прет навстречу воздушному потоку. Стали заметны мириады электрических разрядов по всей поверхности, так отводят излишки накапливающегося статического электричества.

Кондрашов сказал с беспокойством:

– Не нравятся мне их эксперименты с темной материей…

– Насколько серьезно? – спросил я.

– В смысле, с достигнутым? Не очень-то. Расколоть никогда не смогут, это все равно, что средневековые алхимики сумели бы построить хотя бы холодильник…

– Так в чем проблема?

Он сказал раздраженно:

– Они не понимают, что может так рвануть, мало не покажется… Нет, понимают, а это еще хуже! Это же люди старой закалки, для которых жизнь не дорога, в постели умирать стыдно, дохнуть нужно на бегу, и все такое. Мы уже и так запретили им приближаться к населенным пунктам. Хоть к трансчеловекам, хоть и к «простым».

– Протесты были?

Он отмахнулся.

– Постоянно. Напирают на то, что ущемляем их права. Но тут промахнулись, их дурацкие законы насчет равенства и политкорректности… вот была чушь, а?.. не срабатывают. Им объяснили на пальцах, что можно, а что нельзя. Если хотят полнейшей и абсолютной свободы, можем переселить их, скажем, на Венеру. И пусть делают, что хотят.

Я прищурился.

– Неужели насчет Венеры нет планов?

– Есть, – признался он со вздохом, – но ради такого дела можно отдать ее всем этим недовольным.

Я подумал, предположил:

– Полагаю, они выдвинули контрпредложение. Даже знаю какое.

Он сказал хмуро:

– Зная вас, не удивлюсь.

– Они предложили, – сказал я с расстановкой, – оставить их жить, как они хотят, а самим нам убираться хоть на Венеру, хоть на Марс, а хоть вовсе к чертовой матушке.

Он вздохнул.

– Угадали. Хуже того, что мы где-то чувствуем их правоту. По нашим нормам вроде бы проще смахнуть их с лица земли, как тараканов, а ведь возимся, нянчимся… Видимо, в самом деле придется рано или поздно оставить им Землю…

– Да и всю Солнечную систему, – добавил я. – Даже будучи «простыми», они рано или поздно поставят собственные городки на Луне и Марсе. А там начнут перебираться и на другие планеты. Мы уже будем разламывать «черные дыры», менять фундаментальные законы Вселенной… а то и всю Вселенную, а они как раз начнут строить первый город на Марсе.

В Солнечной системе кипит работа. Из-за отсутствия единой координации одновременно осуществляют самые противоречивые проекты: корпорации «Конунг» и «Дельта-9» строят сферу Дайсона, заключив в нее и Марс, а Юпитер с Сатурном решили разобрать на составляющие, одновременно трансконтинентальный синдикат Зендауса начал спешно возводить города на перестроенных астероидах: на них группы энтузиастов могут хоть путешествовать по Солнечной системе, хоть отправиться в далекие странствия к звездам, а то и к другим галактикам.

Институт высоких энергий заявил о начале строительства опытного образца межзвездного туннеля, который, по расчетам, позволит двигаться через темную материю с нулевым временем, а Центр имени Леонардо объявил о создания первого аккумулятора темной энергии.

Этот город показался мне сверху платой суперкомпьютера: все здания укладываются в четыре-пять типов зданий, все одинаковой высоты, дороги геометрически правильные, везде присутствует холодный разум, тем не менее во всем чувствуется некая красота: беспощадная, выверенная, точная, не признающая слабостей, ужимок и дешевого кокетства.

Кондрашов указал вперед, и я понял, что там не рельс торчит из земли, это исполинское здание, до которого нам еще лететь и лететь… Он добавил скорости, рельс начал увеличиваться, я рассмотрел сотни одинаковых окон на каждом этаже. Не знаю, сколько тысяч этажей, но и в этом немыслимом здании все та же красота строгой геометрии.

– И все-таки чувствуется, – сказал Кондрашов с иронией, – что строили «простые».

– Как?

– Этажность, – пояснил он.

Я кивнул, он прав. В мое время все еще шла битва за этажи, это было престижно и демонстрировало уровень технической мощи: выстроить дома выше, чем в соседних странах, что все рассматривались как соперники.