Всё в лице доставленного - от капризных больших губ до безобразных бородавок на щеке и на носу, всё это подрагивало и тряслось. Из грязного ворота некогда хорошей рубашки вываливалась дряблая шея с прыгающим и не находящим себе места кадыком. Глаза свидетеля беспрестанно помаргивали и слезились.

Даже в прокуренном воздухе комнаты заседаний отчётливо проступил характерный кислый запах - камеры, баланды, параши.

Адвокат недовольно покрутил носом.

– Виктор Михайлович, наша коллегия неоднократно ходатайствовала об изменении мер по содержанию лиц, изъявивших добровольное согласие на сотрудничество с органами спецправопорядка, или выступивших с инициативой по даче свидетельских показаний:

Председатель прервал адвоката взмахом руки.

– Не мы решаем, Валентин Петрович, и вы прекрасно осведомлены, куда обращаться надо, - большим пальцем правой руки председатель потыкал себе за спину, в сторону портрета.
– Мы лишь выполняем указ Президента о неотложных мерах, направленных на:

– И всё-таки я буду вынужден доложить о имеющих место перегибах и:

– Это ваше право и ваша обязанность, - тяжело пророкотал председатель.
– Приступим к рассмотрению, или дальше препираться будем? Свидетель, между прочим, ожидает. Или перенести на завтра хотите?

Старик, подавшись вперёд, торопливо произнёс:

– Если возможно, то я бы сегодня, вот сейчас прямо:

– Ма-алча-а-ать!!!
– рявкнул так, что звякнул стакан на графине, вскочивший Пахоменко.

Свидетель дёрнулся всем телом.

Конвоиры вздрогнули и приняли стойку «смирно».

Обвинитель одёрнул полы кителя и поправил ремень. Взглянул на председателя. Тот сделал жест рукой - садись.

Занимая своё место, Пахоменко уже почти миролюбиво буркнул:

– Тарахтеть будешь, когда разрешат.

Старик с готовностью закивал.

– Ну, так что там у вас по поводу содержания, Валентин Петрович?
– по-волчьи, всем корпусом повернулся к адвокату председатель.
– Гражданин Рождественский жалоб, кажется, не предъявлял. Или я ошибаюсь?

Рождественский умоляюще затряс бородавками.

– Хорошо, хорошо, мы это обсудим позднее, - примиряющее улыбнулся адвокат и уткнулся в бумаги.

Председатель тяжело повозился на стуле. Откинулся на скрипнувшую спинку, и сунув пальцы за потёртый ремень портупеи, тяжело уставился на свидетеля:

– Ну?

Рождественский, теребя единственную уцелевшую пуговицу пиджака, преданно выкатил глаза:

– В целом, я уже изложил всё в письменном виде: Но я понимаю: Устные показания: Конечно:

– У тебя пять минут. Или переношу рассмотрение дела на месяц. У нас тут что, думаешь, заняться нечем?..
– начал терять терпение председатель.

– Так я же говорю: Под Кубинкой у меня дача есть. Старый дом, конечно, от отца ещё. Вообще-то я больше в Переделкино время провожу. Кубинка - это так, знаете, секретный филиал, подальше от собратьев по цеху, так сказать:

– Ну-ка, поподробнее про Кубинку и секретный филиал давай!
– оживился Пахоменко, хищно прищуриваясь.
– А ты тот ещё фрукт, я погляжу!..

Председатель укоризненно склонил голову:

– Ты, Пахоменко, эти штучки брось, не тридцать седьмой тебе тут... Не сбивай человека. Он и так тут в показаниях нагородил такого. Вот, читаю: «По просёлочной дороге шёл я молча». Куда шёл? С какой целью? Откуда шёл, от кого? Время суток? Что имел при себе? Почему молча шёл, а не пел, скажем? Таился? От кого? От органов?

Председатель гвоздил вопросами, как станковый гранатомёт.

Пахоменко согласно кивнул:

– Пишет, что дорога была пуста, и тут же, следующая строчка - аудиовизуальный контакт с нарушителями! Целую свору ведь повязали мы на следующее утро - пятьдесят шесть человек. Правда, - с сожалением добавил обвинитель, - шестнадцать из них пришлось отпустить после выяснения обстоятельств. Те в гулянье не участвовали, стол да постельку молодым готовили. Легко отделались, в общем: Но не в этом дело. А он такую кодлу, да ещё на угнанном самолёте по полю, как на тракторе, рассекающей, не сразу заметил: Врёт, по-моему.

– Ну, давайте всё же учитывать творческий склад характера и личности Роберта Ивановича, - вмешался адвокат.
– Всё-таки лауреат Государственной премии, не будем забывать с вами...

Рождественский обрадовано и благодарно кивнул.

– Ну, шёл человек молча, погружённый в свои мысли и творческие планы. Сочинял, быть может, на ходу что-нибудь. В общем, весь в себе. Вот и не сразу заметил происходящее:

Председатель взглянул на часы. Провел рукой по лицу.