– Да, ближайшая состоится вроде бы через несколько дней. Солнцестояние уже на следующей неделе…

– Можно, сходим на нее? – прошу я. – Дейдре назаказывала кучу прекрасных тканей, и ей просто не терпится сшить мне новое платье.

– Если ты так этого хочешь…

– Очень, – дополняю свои слова поцелуем. – Вот увидишь. Вечеринка нам обоим не повредит. Хватит сидеть взаперти.

Несмотря на все мои доводы, Линден выглядит таким несчастным, что я решаюсь пойти на компромисс. Прижавшись к нему поближе, даю себя обнять. Он говорит, что любит меня. Но о какой любви может идти речь, если мы почти ничего не знаем друг о друге? Пусть даже мысль об этом кажется донельзя соблазнительной. Согласна, это непросто – сидеть вот так, растворяясь в тепле его объятий, любоваться красавицей луной и не влюбиться. Чуть-чуть. Капельку.

– День сегодня выдался непростой, – уверяю я его. – У тебя родился замечательный сын. Что еще нужно для полного счастья? Все будет хорошо, вот увидишь.

Целует меня в макушку:

– Может, ты и права.

Он пока пытается проявить понимание, но я-то знаю, что все мои оправдания ничего не стоят. Рано или поздно бесконечные попытки увильнуть от физической близости вызовут у него подозрения. Так что, каким бы ни был план моего побега, действовать нужно быстрее.

В отсутствие Габриеля еду нам приносит нервный слуга из первого поколения. Мы с Дженной обедаем в библиотеке вместе, но он суетится исключительно вокруг меня, словно больше в комнате нет ни души.

– Надеюсь, обед вам понравится, – говорит он, снимая с подноса крышку. – Салат «Цезарь» с курицей гриль. Если вас что-то не устраивает, на кухне готовы выполнить любой другой заказ.

– Выглядит восхитительно, – заверяю я его. – Я не слишком привередлива.

– Я совсем не это имел в виду, леди Рейн. Совсем не это. Приятного аппетита.

Дженна усмехается, подтягивая к себе тарелку. Как только слуга скрывается за дверью, я не выдерживаю:

– Нет, ты видела? И это еще не все. Сегодня утром меня спросили, не хочу ли я, чтобы мне расчесали волосы. Творится что-то странное.

– В этом нет ничего странного, – Дженна отправляет в рот порцию салата-латука. – Если ты первая жена.

– Они так решили потому, что у меня теперь есть ключ от лифта?

– Поэтому. Но не только, – она подносит свой бокал к моему. Раздается легкий звон. – Мои поздравления, сестрица.

– Спасибо, – меланхолично отзываюсь я.

Все слуги бросаются ко мне, по первому слову готовые выполнить любое мое желание, и я начинаю беспокоиться о том, как этот ключ изменит мою жизнь. Поначалу я думала, что у меня будет больше свободы, но сейчас зарождаются подозрения, не входил ли подарок Линдена в дьявольские планы Вона. Из-за повышенного внимания к моей особе я ни на минуту не могу побыть одна. Никто не запрещает мне выходить на улицу, когда я этого хочу, но во время прогулок ко мне то и дело подбегают слуги с кружками горячего шоколада или чая. Даже ночью меня не оставляют в покое, донимая каждые два-три часа вопросами: не нужна ли мне дополнительная подушка, не дует ли мне от окна.

Из головы не идет мысль о том, что Вон доверил мне ключ специально затем, чтобы, воспользовавшись возросшей доброжелательностью прислуги, засадить меня в еще более тесную клетку, чем та, в которой я находилась до этого. Может, он и Габриеля нарочно спрятал, чтобы лишний раз надо мной поиздеваться.

Ни один из доступных мне маршрутов не ведет к Габриелю. Надо было незаметно выбраться с этажа во время родов Сесилии. Дженна не дает мне об этом забыть. Но в тот момент я попросту не могла оставить бедняжку одну.

Я все еще переживаю за нее. Роды остались позади, но она до сих пор очень слаба. В ее комнате несколько душно, задернуты шторы, пахнет лекарствами и совсем немного подвалом Вона. Во сне Сесилия бормочет что-то о музыке, воздушных змеях и ураганах. Она потеряла слишком много крови. Так говорит Вон, и, хотя в этом вопросе я с ним согласна, все равно нервничаю, когда ей делают переливание. Лежу рядом со своей названой сестрой и наблюдаю, как она потихоньку приходит в себя, у нее даже розовеют щеки, гадаю, чья кровь течет теперь по ее жилам. Может быть, Роуз. Или какого-нибудь подневольного слуги. Меня гложут сомнения относительно намерений Вона. Он способен на любое, даже самое страшное преступление. Насколько искренно его желание помочь невестке? Однако состояние Сесилии улучшается день ото дня.

Стоит младенцу закричать, Линден несет его Сесилии. Все еще не проснувшись до конца, она расстегивает ночную рубашку и прикладывает сына к груди. Мне из коридора видно, как Линден подбадривает ее, чтобы она снова не заснула. Он ей что-то говорит вполголоса, отбрасывая с лица спутанные рыжие пряди, и она улыбается в ответ. Пожалуй, они идеальная пара. Оба такие простодушные и счастливые в своем маленьком безопасном мирке. Наверное, мне следует перестать рассказывать свои истории о двойняшках. Думаю, им обоим лучше забыть о том, что за стенами этого особняка течет другая, насыщенная жизнь. Она лишена привычных им иллюзий: там нет акул и дельфинов, плещущихся в плавательных бассейнах, а макеты домов в натуральную величину не крутятся в воздухе вокруг своей оси. Надеюсь, их сын никогда не узнает о той, настоящей жизни, потому что погрузиться в нее ему все равно не суждено.