— Он был связан?

— Да, — сказал помощник. — Мы всё зафиксировали. Потом я срезал веревки, убрал: узлы…

— Понятно, — кивнул Белов.

Узлы — важное вещественное доказательство. Люди разных профессий по-разному вяжут узлы…

— Вроде бы пытали его, — проговорил участковый. — Принуждали сказать что-то… Такое у меня впечатление.

Белов неторопливо обошел комнату, осмотрел разбросанные вещи. У опрокинутого гардероба валялась пара ношеных туфель, неподалеку — две пары еще не надеванных. Здесь же лежали новый костюм, шуба с дорогим каракулевым воротником. В раскрытом чемодане виднелся отрез шерстяной материи.

— Вот я и удивляюсь, что не взяли их, — пробормотал помощник. — А вещи-то дорогие!

Белов рассеянно оглядел комнату. Что же искали убийцы? Может, какие-то документы?

Взгляд следователя задержался на окрашенной зеленой масляной краской стене. На ее гладкой поверхности проступали едва заметные пятна.

Он отошел к дальнему от окна концу комнаты, прижал щеку к стене, поглядел против света. Свет падал косо, на стене обозначились десятки крохотных впадинок.

— Стену выстукивали, — сказал Белов.

Один из офицеров, осматривавший полку с посудой, вдруг достал нож, раздвинул лезвием слои фанеры и вытащил запрятанный там паспорт.

Оба паспорта — тот, что был выписан на имя Щекина, и второй — раскрыли, положили рядышком на столе. Фотография на них была одна и та же. Но владельцем второго паспорта значился некто Владислав Буров.

— Из бывших заключенных, — сказал Белов, прочитав запись во втором документе. — Он передал документы помощнику. — Убежден, что покойный был прописан и жил в этом доме по липе. Но все равно, проверьте оба. Как можно быстрее!

Проверка паспортов отняла сутки. Белов оказался прав. Попутно выяснилось, что, выйдя из заключения, Владислав Буров не совершил ничего предосудительного. И тогда возник новый вопрос: зачем ему понадобилось жить нелегально, по фальшивому паспорту?

По требованию Белова домик на северо-восточной окраине города — его стены, пол, кровлю, прилегающую территорию — тщательно исследовали специалисты. Пустот и тайных хранилищ не нашли.

Проходили дни, а милиции не удавалось напасть на следы убийц. Убийц — потому что, по всей вероятности, преступников было трое: сторож продуктового магазина, расположенного в сотне метров от домика Бурова, видел в ту памятную ночь, как к дому приблизились трое неизвестных. Было темно, люди находились далеко, и он разглядел только силуэты. На рассвете трое каких-то людей прошли в обратную сторону…

Поиски преступников продолжались. Шаг за шагом милиция прочесывала город и порт. Каждую ночь двое оперативников скрытно пробирались в домик покойного и оставались там до рассвета — те, кто выстукивал стены домика, могли вернуться…

Однако все было безрезультатно. И когда со дня преступления истекла неделя, Белов решил отказаться от ночных засад в доме.

В этот день он много работал, лег поздно. А незадолго до наступления утра его поднял с постели телефонный звонок. Говорил участковый уполномоченный. Совершая обход участка, он заметил у дома Бурова подозрительных. На приказ остановиться те ответили выстрелами и скрылись — их ждала машина.

Белов выехал на место.

При свете фонаря он увидел, что примыкавший к дому угол двора разрыт.

— Странно, — сказал участковый. — Копали только здесь. Нигде больше не тронули.

— А где стояла собачья конура? — спросил Белов. — Не на этом ли месте?

— Точно, — сказал участковый.

— Вот и разгадка. Преступники рассуждали так: если ценности запрятаны во дворе, то скорее всего их закопали там, где стоит конура свирепой собаки. В том месте они и стали рыть.

— Просто, — сказал участковый.

— Просто. — Белов задумался. — А они упорные: даже ухитряются следить за милицией. И делают это не без успеха. Семь дней мы ждали их в доме, они же пришли на восьмой, когда засада была снята… Но к делу. Итак, вы спугнули преступников, они удрали, не закончив работы. Это правильно?

Участковый пожал плечами.

— Но они и не могли ничего найти, — воскликнул Белов. — Весь двор мы прощупали приборами. Весь двор!..

Внезапно он запнулся, будто пораженный какой-то новой мыслью. Наморщив лоб, нерешительно поглядел на окружающую двор каменную стену, медленно двинулся к ней. Подошел, оглядел глыбы ракушечника, из которого была сложена стена, потрогал пальцем одну из них. Потом ухватился за нее обеими руками, потянул. Глыба сидела прочно. Соседние были тоже намертво вцементированы в стену. Белов продолжал проверять камни. И вдруг одна из глыб подалась. Немного повозившись, Белов и участковый вынули ее из гнезда.

В стене образовался проем. Белов сунул туда руку — она ушла по локоть, по плечо. И только тогда, глубоко внизу, кончики его пальцев нащупали что-то холодное, гладкое…

Белов медленно вытянул руку с зажатой в ней литровой консервной банкой. Ее вскрыли. Банка была набита золотыми монетами.

Первым обрел дар речи участковый.

— Может, там еще есть, — пробормотал он.

Белов вновь погрузил руку в тайник.

Да, в стене была и вторая банка и третья…

Удача не приходит одна. Вечером был получен ответ на запрос в колонию, где отбывал заключение Владислав Буров. Следствие интересовали связи покойного. В присланном пакете оказалось несколько справок и фотографий людей, выпущенных в одно время с Буровым. На одном из снимков Белов опознал человека, которого преследовал вместе с Джафаром.