Шрифт:
Ферд смущенно поздравил ее с будущим малышом.
— Спасибо, — сказала она.
Заметив, что она в подавленном настроении, Арт спросил:
— Что-то случилось?
— Да я тут слушала «Клуб 17». Джим Брискин больше его не ведет. Вместо него был новый человек.
— Об этом в газете писали, — сказал Арт. — Его месяц не будет — потому что рекламу читать не захотел. Отстранили на время.
Она вопросительно посмотрела на него.
— Покажи.
— Газета у Гриммельмана.
Помолчав, Рейчел обратилась к Ферду Хайнке:
— Садись с нами обедать.
— Мне домой нужно, — попятился он к двери. — Мать меня к половине седьмого ждет.
Арт достал из холодильника квартовую бутылку пива и налил себе стакан.
— Оставайся, — сказал он. — По макету журнала пройдемся.
— Правда, не уходи, — поддержала его Рейчел.
Эти четыре месяца после женитьбы они мало с кем общались.
6
После полудня зазвонил телефон. Джим Брискин поднял трубку и услышал тихий высокий женский голос:
— Мистер Брискин?
— Да.
Джим не узнал, кто это.
Он присел на подлокотник дивана, стараясь не раздавить кипу принесенных с радиостанции пластинок, которые должен был когда-нибудь наконец вернуть.
— С кем я говорю?
— Вы не узнали?
— Нет, — сказал он.
— Может быть, вы меня не помните. Мы виделись на днях у радиостанции. Я жена Арта Эмманьюэла.
— А, конечно, помню. — Джим рад был снова услышать ее голос. — Просто по телефону не узнал.
— У вас есть секундочка?
— Вот уж этого теперь у меня хватает, — сказал он. — Как у тебя дела, Рейчел?
— Да в общем ничего. Ужасно, конечно, что вы больше не ведете «Клуб 17». Арт прочитал об этом в газете. Он мне пересказал, газету, правда, не принес. Вы вернетесь?
— Может быть, — сказал он. — Еще не решил. В конце месяца видно будет.
— Этот новый ведущий, как его там, он просто никакой.
— Чем ты занимаешься? — спросил он.
— Да так, ничем особенным. — Она помолчала. — Я тут подумала, мы оба подумали — приходите к нам как-нибудь поужинать.
— С удовольствием, — сказал он.
Ему было приятно.
— Приходите сегодня. — По телефону она говорила правильно, тщательно подбирая слова, приглашение прозвучало официально.
— Отлично, — ответил он. — Во сколько?
— Ну, давайте к семи. Ужин будет не ахти какой, ничего особенного не ждите.
— Уверен, ужин будет отличный.
— А вдруг нет? — все так же серьезно спросила она.
— Тогда мне просто приятно будет снова увидеться с вами обоими.
Он повторил адрес, который она назвала. Она попрощалась, и он повесил трубку.
Он повеселел. Побрился, принял душ и надел чистые свободные брюки. Было два часа дня. Нужно было чем-то заполнить пять часов, остававшиеся до ужина с Эмманьюэлами. С каждым часом хорошее настроение улетучивалось. Время, подумал он. Оно убьет его когда-нибудь.
Он сел в машину и поехал в сторону Пресидио [34] . На душе опять скребли кошки. Он задумался о Пэт, и это было ошибкой. Подобных мыслей ему нужно было избегать.
Полчаса он ехал куда глаза глядят, потом свернул к Филлмор-стрит.
34
Пресидио — бывшая военная база в Сан-Франциско. Примыкает к мосту Золотые Ворота, входит в состав Национальной зоны отдыха — парк Золотые Ворота. Практически полностью открыта для экскурсантов, одна из наиболее посещаемых достопримечательностей города. На ее территории находятся несколько прудов, армейский гольф-клуб, станция Береговой охраны, военноисследовательский институт и госпиталь, Музей сухопутных войск, старинные жилые дома. Одна из старейших военных баз в США, создана испанцами.
В барах и магазинах кипела жизнь, и, глядя на них, Джим снова немного приободрился. Поставив машину на стоянку и заперев двери, он пошел по тротуару, разыскивая нужный адрес.
Их дом, огромный и обветшалый, стоял поодаль от тротуара, между рекламным щитом и магазином скобяных товаров. Джим с трудом открыл неповоротливую ржавую калитку в проволочном заборе. Она со стоном закрылась за ним.
По бетонной дорожке он прошел к боковой стороне дома. Ступеньки спускались к деревянной двери отдельной квартиры в подвальном этаже. Он постучал. Никто не ответил. Он постучал снова, подождал, постучал еще. Их не было дома. Сам виноват. Нелепая была, конечно, затея — куда его понесло?
Почувствовав острое разочарование, он пошел обратно. Куда теперь?
На широких ступеньках парадного крыльца здания сидели, развалившись, три подростка. Они молча наблюдали, как он стучался в подвал к Эмманьюэлам. Он только сейчас заметил их. Все трое были в джинсах, тяжелых ботинках и черных кожаных куртках. Лица их были непроницаемы.
— Они куда-то ушли? — спросил он.
Один из мальчишек не сразу, но кивнул.
— Не знаете куда?
Ответа не последовало. На их лицах по-прежнему невозможно было ничего прочесть.