Это все был молодняк, из тех, кого Приск видел в отряде новобранцев. Преследователей поначалу было тринадцать, четверо из них пали: римлянин теперь сосчитал нападавших – бежавшие в хвосте цепочки даки остановились и сбились в стаю на склоне. Видимо, это был какой-то дополнительный отряд, пущенный в погоню по пути, который беглецы вряд ли могли выбрать, – парней отправили на всякий случай, не столько за добычей, сколько ради тренировки – проверить, не обнаружится ли в этих местах след бежавших. Лишь потеряв четверых, юноши сообразили, что совершают смертельную глупость, – удобный спуск на террасу был только в одном месте – так что напасть на римлян могли максимум трое одновременно. У двоих из даков были луки, но они не пускали их в ход – то ли в пылу преследования не сняли тетивы, и те намокли, то ли у мальчишек был приказ взять беглецов живыми.

– Что будем делать? – спросил Марк.

– Убьем всех. Держись чуть позади меня – ты наверняка не так проворен, как прежде, – заметил Приск.

– А что будут делать они?

– Я бы на их месте отослал гонца за подмогой. Но они сосунки, причем главный среди них убит. Значит, попробуют отдышаться и напасть. И чем скорее они это сделают – тем лучше.

– Эй, волки! – закричал он на местном диалекте. – Глядите, что я делаю с вашим предводителем!

Он поднял фалькс убитого и отрубил голову Везу.

Ватага ответила дружным воплем и ринулась вниз.

– Бегите к охотнику, глупые волчата! – пробормотал Приск, отшвыривая фалькс подальше в снег и вновь берясь за привычный клинок.

Марк поднял щит одного из погибших даков.

– Значит, говоришь, братья Горации… – пробормотал он. – Но помнится, из Горациев остался только один…

Март 858 года от основания Рима

Рим

Мевию разбудили вопли парней в гимнасии.

Стена старой инсулы [59] примыкала как раз к баням, а вернее, к гимнасию бань, где по утрам занимались человек десять бугаев – и всякий раз они при этом орали как сумасшедшие – тренируя таким образом легкие да глотку, надо полагать, готовились отдавать команды будущим подчиненным где-нибудь на данубийском лимесе.

Сумасшедший город! Трижды сумасшедший город, ни поспать, ни отдохнуть. Мевия сладко потянулась и подумала, что самой бы неплохо потренироваться в этом самом гимнасии. Она засмеялась, вспомнив, как вчера в термах вышла размяться вместе с парнями. Нет, разумеется, не голая, а в набедренной повязке и полоске ткани на груди [60] , банные сандалетки [61] оставила на мраморном бортике – по песку сподручней носиться босиком. На нее смотрели как на дурочку – и то: женщина уже не самой первой молодости, в ее возрасте давно пора быть замужем, родить парочку крикунов да нянчить деток, а она занимается с медными гантелями, бегает взапуски да орудует палкой, как мечом. Припомнила Мевия и как наглец, что попробовал высказаться по поводу ненадлежащего поведения, получил палкой по спине и обещание еще одного удара по лбу – если будет лезть с советами. Драки в термах были делом самым обычным.

Ах, если бы у нее была собственная усадьба, где ни один идиот не станет лезть с советами, где можно делать, что тебе вздумается, – купаться в любое время, заниматься в гимнасии, прогуливаться по гипподрому [62] . Правда, в прошлом году рядом с термами Тита начали строить еще одни бани, куда большие, для чего окончательно разрушили главное здание Золотого дома Нерона: снесли второй этаж, а нижний замуровали навсегда, построив сверху огромную платформу. Но вскоре стройка застопорилась: архитектор Аполлодор умчался на Данубий, поглядеть, как идет отделка моста, а на римских улицах болтали, что у императора попросту закончились деньги, потребные на столь грандиозные термы. Мало, слишком мало привез император добычи из Дакии.

Помнится, эта сценка в гимнасии очень развеселила молодого бородатого здоровяка в одной набедренной повязке. Было еще довольно прохладно, и остальные посетители бань прогуливались в двойных туниках – теплых шерстяных и модных «стеклянных», накинутых поверх. Мевия залюбовалась, глядя на могучие мускулы незнакомого атлета, что перекатывались под загорелой кожей. Он не удалял волосы на теле с помощью воска, как это делали римские щеголи, и золотистые завитки на груди да курчавые волосы и бородка придавали его облику что-то воистину львиное. Здоровяк предложил Мевии потренироваться с ним, и вольноотпущенник, его сопровождавший, тут же принес два учебных меча. Отказываться было глупо – этот парень наверняка хороший боец, а ей давно не доводилось мериться силами с достойным противником.

Зеваки их окружили. Молодые наглецы с холеными бородками в полупрозрачных туниках, охочие до любого зрелища, тут же принялись делать ставки. Правда, забава не совсем удалась: на женщину против здоровяка никто ставить не желал. Тренировка оказалась интересней, чем ожидала Мевия, – бородач не пошел сразу же в атаку, а позволил ей прежде самой показать, на что она способна. В обычном поединке это было бы глупо и смертельно опасно, но приступ тщеславия заставил Мевию выделывать всяческие фокусы с учебным оружием – большинству ее научил военный трибун Гай Осторий Приск. Юнцы орали от восторга и подбадривали бородача. И не только юнцы – люди более солидные и даже пожилые с восторгом вопили, глядя на поединок, как будто находились в амфитеатре Тита. Неожиданно после всех этих красивых приемов (все выпады бородач отбил, хотя и не без труда) противник сделал одно короткое неуловимое движение, и меч Мевии улетел на песок.