— И?

— Все просто исчезли. Меток я так и не мог потом отыскать. Хуже того, наблюдатель, которого я послал специально для того, чтобы проследить ход битвы, тоже исчез. И его метка тоже как испарилась.

— Разрешите, я закончу за вас. Поражение ваших воинов не столь важно, как исчезновение меток. Ставили вы их сами. Следовательно, чтобы стереть их, нужно быть доктором магии, и уж никак не магии жизни.

— К сожалению, вы правы. И я сделал вывод, что среди людей Моаны есть некто, способный на такое действие. К сожалению, сведений о нем крайне мало и, что самое плохое, не известны ни его специализация, ни ранг.

— Извините, друг мой, я не изложил всю имеющуюся у меня информацию. Моана заходила к Морад-ару за неделю до этого поединка.

— Вы хотите сказать, что она купила выдающийся по характеристикам кристалл?

— Морад-ар дешевкой не торгует. Я делаю одно-единственное допущение о наличии такого кристалла у Моаны — и все встает на свои места. Ей тогда нет нужды в боевом маге: она сама может его с успехом заменить. Ну разве что для каких-то мелких заданий. Заметьте, этот кристалл никак не мог прийти с ее собственной россыпи: там они неплохие, но не выдающиеся. Кварц большей частью. Вот почему она сделала покупку у Морад-ара. Интересно, откуда у него такой экземпляр. Возможно, он и сам не знает, ведь он работает с огромным количеством перекупщиков. Пройтись по цепочке с целью определить происхождение этого кристалла, наверное, можно, но для начала надо убедиться в его свойствах. И если я окажусь прав, то, право же, стоит потратить усилия и выяснить происхождение этого уникума. Конечно, можно просто откупить этот кристалл у Моаны. Это быстрее, хотя и рискованно: вы покупаете норку в мешке. Или вызвать ее на поединок, поставив энную сумму против этого кристалла. Что скажете?

— Скажу, что ваше предположение вполне правдоподобно. Но вот с выводами не соглашусь.

— Поясните вашу мысль.

— Охотно. Вы приписываете недавние успехи Моаны ее новому кристаллу (или кристаллам). Вы планируете завладеть этим кристаллом — или выкупив его, или через поединок. Я даже допускаю мысль, что Моана может его продать. Но я ни в коем случае не буду вступать с ней в поединок. И вам не советую.

— Ваши соображения?

— Слишком много темных пятен. Неясны возможности этого кристалла. Хуже того: неясны возможности того самого неизвестного мага. Я бы не взялся спланировать поединок при таких условиях.

— А я берусь. И знаете, на что я рассчитываю? Моя школа магии считается малоэффективной в бою, но против нее нужны очень мощные щиты. И вот на них-то Моана и потратит энергию. А ее средства нападения стандартны, их я знаю, и от них отобьюсь. Сила у нее громадная, допускаю. Но к этому нужно еще и умение. А она маг жизни.

— Друг мой, я вас предупредил. Когда вы намерены начать переговоры?

— И сам не знаю. Прислуга в ее доме не знает, когда хозяйка вернется. Но уж как-нибудь застану. На собрание гильдии она почти наверное придет.

— Тогда — благодарю за вино и желаю удачи.

— Всего пресветлого.

К утру следующего дня у меня был продуман план распределения доходов по долям. Пришлось вызвать всю команду на общее собрание. Тарек тоже был зван, а членов отряда я пока решил не привлекать.

— Вот что, ребята, есть один способ распределения доходов по справедливости, и его как раз хочу предложить…

Никаких хитростей в этом способе не было. Вся добыча от военных операций (кроме доспехов и амулетов, взятых с убитых противников) от продажи кристаллов, от лечения и иных магических услуг делилась на две равные части. Одна из них шла на текущие расходы и в резерв. Вторая делилась по долям. Одна доля шла Ирине, Сарату и Сафару — пока и поскольку первая не оказывала платных лечебных услуг, а второй и третий не изготавливали товарной продукции. Две доли шли Тареку. Три доли приходились на Моану. Четыре доли — мне. Сарата я освободил от полировки кристаллов, а Сафар был попросту еще не готов.

Разумеется, план был встречен бурными возражениями. Наибольшую критику вызвало то, что сам себе я назначил четыре доли. Общее голосование пятью голосами против одного постановило выделить мне восемь долей. Однако я, в свою очередь, продавил решение, что как только кто-то из младших начнет приносить доход, то будет получать две доли.

По завершении общего собрания Моана тут же уехала. Я только-только собрался заняться с Ириной теорией самогоноварения, как подошел Тарек:

— Командир, есть разговор.

В животе сразу же стало нехорошо от ощущения приближающихся неприятностей. Осталось лишь выслушать соратника, чтобы узнать, насколько они велики. Поскольку разговор явно предполагался конфиденциальным, я жестом отозвал моего воеводу в сторону. Кошки, не жалея когтей, скребли на душе.

— Выкладывай.

— Командир, у меня в городе осталась… Она вдова… Ну, я бы хотел сюда ее перевезти, чтоб жить, значит…

Кошки получили команду «Отставить!».

— Как ее зовут?

— Илора-са.

— Кто ее бывший муж?

— Офицер, был лейтенантом, командовал взводом стрелков.

— Дети?

— Дочка, четыре года. Хорошая девочка.

— Я бы не возражал — пусть себе живет в замке. Но есть одна трудность. Чем ей здесь заниматься? Вот вопрос: что Илора-са умеет делать?

— Ну готовить, понятно, да вообще всякую домашнюю работу. На жалованье лейтенанта нанять прислугу трудно.

— Читать, писать, считать?

Тарек на короткое время задумался, но тут же просветлел лицом: