Оживились связи России с азиатскими народами. Удалённый из Санкт-Петербурга императрицей Елизаветой Петровной следователь и судья по делу Волынского, тайный советник Иван Неплюев, прибыв на Урал, принялся исправлять ошибки князя Урусова. Прежде, всего он нашёл, что место, им выбранное под город и крепость, стратегически неудобно. Неплюев приступил к постройке города на новом месте, тоже назвав его Оренбургом, а местность Оренбургской губернией. Лучшим другом у Неплюева стал бывший хивинский хан Нурали, которому во всём потакал губернатор, а тот, чтобы вернуть свой престиж в Приаралье и Хорезме, постоянно испрашивал помощи у Неплюева… Установились постоянные торговые связи между астраханскими купцами и туркменами Мангышлака. Четыре их хана, побывавшие в Санкт-Петербурге у Елизаветы Петровны, исправно несли службу: с их ведома уходили торговые караваны в Хиву, строго они выполняли обязанности и обязывали других возвращать российских пленных, попавших в азиатскую неволю, содержали гонцов-почтарей, которые перевозили важные бумаги с Мангышлака в Астрахань и обратно, сопровождали в Хорезм хивинских сановников. Спокойно жили туркмены в южно-русской степи, на Маныче и Калаусе, иногда в суровые зимы откочёвывая к устью Кумы. Позже пришли сюда казаки под командованием полковника Конона Устинова. Пришли с Хопра и основали станицы «Михайловку», «Марьевку» и «Надежду», затем заковыляли колымаги по-степи, идя из Харьковской губернии. Тогда же возник степной городок Ставрополь, вошедший в Кавказскую губернию. Появились в степи уезды, и одни из них стал Тахтинский уезд, названный самими туркменами, ибо большинство его жителей — переселенцы из хорезмского аула Тахта. Долгое время там помнили о первых переселенцах — Берек-хане и его брате Эксельбае, пока память, не перешла в предание, а место первых героев заслонили другие имена. Но это — новые страницы истории…