На берегу прибывших встретили жители этого острова: в прошлом такие же беглецы как и они. Среди них были и киборги и люди, в основном, ученые: программисты, математики, электроники, восставшие против системы производства киборгов и бесчеловечного использования их ради наживы. На материке им грозила смерть.

Милосердный после гибели Велмы создал этот город на далеком острове, отправляя туда на кораблях людей и все, что требовалось им для жизни. Конечно, это было нелегко и опасно. Но дело стоило того. Здесь люди и киборги обретали счастье и спокойную жизнь, в которой не было места убийствам и преследованиям.

— Добро пожаловать в нашу обитель! — приветствовал их высокий седой человек с открытой приветливой улыбкой.

Кеш и Кольт подошли к нему. Он сердечно пожал руки. Остальные тоже поздравляли их, похлопывали по плечу.

Когда первая радость улеглась, их пригласили в дом. Кеш и Кольт шли в сопровождении седовласого и молодого парня. Все другие остались на берегу, чтобы разгрузить корабль.

В доме их усадили за стол.

— Прошу, — сказал хозяин, радушно, жестом пригласив садиться на широкие резные лавки, — угощайтесь, чем Бог послал!

На столе стояли чашки с молоком, лежали свежие фрукты, кукурузные лепешки, хлеб, сыр. Кольт с удовольствием принялся за еду, а Кеш смотрела на него нежным взглядом, полным любви.

— Вы киборг? — спросил хозяин.

— Да, — улыбнулась Кеш. — Мне доставляет удовольствие смотреть, как Кольт ест.

— А вас как зовут? — спросил он снова.

— Меня зовут Кеш.

— А меня — Питер, — представился хозяин. — А это, — он указал на юношу, — Шеп. Вот мы и познакомились. Я вам расскажу немного о нашей жизни здесь.

Вот что узнали Кеш и Кольт об этом райском острове, куда они даже не мечтали попасть.

Живущие здесь строят дома. Но не для себя. Те, кто приехал сюда раньше, уже имеют их. Они строят жилища для тех, кто еще может прибыть на остров. Для Кеш и Кольта дом уже готов, и позже Шеп отведет их туда.

Еще местные жители занимаются разведением хозяйства. Всего на острове живет двадцать пять человек. Сейчас их стало двадцать семь. Большая часть среди обитателей острова — люди. Во взаимо отношениях между людьми и киборгами царит дружелюбие, все стараются помогать друг другу и делать все для того, чтобы жизнь в этом уголке стала еще лучше.

Они приручили живущих здесь диких коз, собирают яйца птиц, выращивают кукурузу и пшеницу. И вообще, все, что ни увидят здесь новоприбывшие, сделано руками обитателей острова, священной Мам-пасы.

Кольт уже насытился и внимательно слушал Питера. Кеш рассматривала помещение: все было сделано просто и со вкусом. Предметы сделаны из дерева и украшены удивительной резьбой. Питер заметил, что Кеш любуется узором и сказал:

— Резьбой по дереву здесь занимаемся мы с Шепом, он мой ученик. И это не будет хвастовством, если я скажу, что он талантливый ученик. В доме, где вы будете жить, тоже есть наша работа. А сейчас Шеп отведет вас туда.

Шеп поднялся первым и вышел наружу. Кеш и Кольт, поблагодарив Питера за сердечный прием, вышли следом.

Дом, в который привел их Шеп, оказался недалеко от дома Питера. Вообще, все дома на острове располагались не очень близко, но так, чтобы можно было видеть из окна своего дома дом соседа.

Жилые дома располагались на той части острова, где растительности было мало. Земля здесь была плотной, с красноватым оттенком. Трава на ней не росла.

Густые заросли бука и клена виднелись в нескольких километрах. За ними возвышались горы: один высокий пик и рядом с ним три приземистые коренастые вершины.

Домик, в котором поселили новеньких, был небольшим, но двухэтажным. Весь он беленький, чистенький радостно сверкал им навстречу своими окнами.

— Вот ваш дом, — распахнув дверь, Шеп пригласил Кеш и Кольта пройти внутрь.

Это было похоже на сказку. Они, онемев от счастья, нерешительно вошли.

— Я пойду, — сказал Шеп, — отдыхайте. Встретимся завтра утром. Приходите к Питеру.

Все это нужно было пережить. Счастье переполняло их. Кольт нежно обнял Кеш, и их губы слились в долгом поцелуе.

Утром, проснувшись в своей новой постели, Кеш и Кольт долго не вставали. У них было такое ощущение, словно они лежали на воздухе. Счастье, покой, солнце — и они вместе.

Постель слева отгорожена от двери тростниковой ширмой, сплошь желтой, с плавными сгибами.

Два окна — одно прямо напротив, но далеко: постель будто отталкивается изголовьем от стены и метит в него изразцовой спинкой, где в каждом изгибе переливается солнце, метит и вот тронется через всю комнату в окно, в глубокое чистое небо, по которому наискось поднимаются рыхлые, сияющие облака.