Хорошая вещь — энциклопедия. Про всё на свете там написано. Хочешь ты, к примеру, узнать, кто такой был Дельбрюк. Пожалуйста. Дельбрюк — немецкий военный историк. К тому же и ещё два Дельбрюка есть. Один лингвист, другой физик. Или вот нужно тебе, к примеру, выяснить, что такое декстрины. Оказывается, это промежуточные продукты ферментивного гидролиза полисахаридов. Всё просто и ясно. Вот только про дельтапланы в энциклопедии не написано ничего.

Не успели, наверное, ещё.

Зазвонил телефон. Мама сняла трубку.

— А, Верочка! Добрый день. Дома, дома. Сейчас позову. Дима, тебя.

Я закрыл энциклопедию, не спеша поставил её на полку и зашаркал к телефону.

— Ну что ты, как сонная муха, — недовольно сказала мама. — Вера ждёт.

Я взял трубку.

— Дима, — услышал я Верин голос, — ты сейчас чего делаешь?

— С тобой говорю, — сказал я.

— Это понятно. Но ты не занят? Можешь ты прямо сейчас зайти ко мне? И захвати своего друга.

— А что случилось?

— Всё узнаете, когда придёте. Жду. — И она повесила трубку.

— Мам, я ухожу, — сказал я.

— Иди, иди, — с готовностью согласилась мама. — Только, мне кажется, не плохо бы сменить рубашку.

Но я успел вовремя выскользнуть за дверь.

Кое-как я объяснил Мишке, куда мы идём. Мишка ничего не понял, но одеваться стал.

Вера проводила нас в комнату и церемонно усадила на диван.

— Ну, мальчики, у меня для вас сюрприз, — сказала она. — Прошу закрыть глаза.

— А рот открывать? — спросил я.

— Не обязательно.

Но через минуту мы с Мишкой и вправду рты разинули. От удивления. Вера вынесла из прихожей большую спортивную сумку, открыла застёжку и, как фокусник, начала выкидывать оттуда плащи из заветного материала «болонья»!

— Восемь штук, — сказала она. — Можете пересчитать.

— Вот это да! — сказал Мишка. — «В мире иллюзий», честное слово.

— Но как это тебе удалось?! — спросил я.

— Очень просто, — ответила Вера. — Я взяла и сказала ребятам из своего класса, что пионеры соседней школы делают важное и полезное дело — строят дирижабль.

— Да не дирижабль, — сказал Мишка, — а дельтаплан.

— Ну, я оговорилась. Но это неважно. Да, кстати, один из этих плащей мне дядя Гриша дал. Но с условием — он сказал, чтобы мы обязательно полетали над его будкой. А потом приходили бы к нему на пироги.

— Что за вопрос, — сказал я. — Обязательно полетим. А сейчас начнём кроить наш парус. Вера, доставай ножницы.

Вера принесла ножницы, и работа закипела. Эх, весёлое это дело — стричь плащи! Вскоре вся комната была усеяна рукавами, воротниками, карманами и пуговицами. Когда всё лишнее было отстрижено, я сказал:

— Так. Теперь надо решить, как мы будем куски соединять.

— Я знаю, — сказал Мишка. — Горячим утюгом. Это же синтетика. Спаяется что надо.

Для пробы мы выбрали несколько обрезков, Вера включила электрический утюг, и мы принялись спаивать куски. Но куски спаиваться не хотели.

— У этого утюга мал температурный режим, — авторитетно заявил Мишка.

— Точно, — сказал я. — Калёным железом нужно попробовать. Вера, дай, пожалуйста, какое-нибудь железо.

Но единственное, что смогла она предложить, была столовая ложка.

— Сойдёт, — сказал я. — Включай газ.

Мы раскалили ложку докрасна и прижали к материи. Но «болонья» моментально расползлась, как масло на горячей сковородке. А на полу образовалось чёрное пятно.

— Нет уж, мальчики, — сказала Вера. — Я лучше всё сошью. У нас ведь швейная машина есть, и стричь я умею. А вы всё остальное готовьте. То, что у вас железное.

— Идёт, — сказал я. — Мы тогда с Мишкой сейчас в гараж идём. Там у нас все детали хранятся. А ты действуй.

На другой день я снова зашёл к Вере, узнать, как продвигается работа. Вера сидела за швейной машинкой.

— Ты знаешь, Дима, я кое-что придумала, — сказала она. — Смотри, тут есть плащи разного цвета: зелёные, синие, коричневые. Можно ведь не просто их сшить, а так по цвету подобрать, что красиво будет. Что-то вроде орнамента. А так какое-то лоскутное одеяло получится.