— Так ты считаешь, что нас некому охранять? — насмешливо улыбнулась она. — У нас есть своя стража.

— Превосходно, — буркнул сержант.

— Конечно, нашему стражу всего девять лет от роду, да и умом он не блещет, не говоря уже о том, что не в состоянии следить за берегом постоянно. Но, поверьте, во многих деревнях нет и такого.

— Он скорее привлечет их внимание, нежели отпугнет, — покачал головой Улибе.

— Он дежурит не для того, чтобы их отпугнуть, а чтобы нас всех вовремя предупредить.

— Чтобы вы успели вооружиться? — удивился сержант.

— Чтобы мы могли рассыпаться по холмам и спрятаться как следует, — пояснила Мундина. — Несколько последних кораблей высадили две или три шлюпки, по восемь человек в каждой. А у нас всего трое боеспособных мужчин, вооруженных дубинками. Конечно, мы уйдем.

— Когда они обычно нападают? — спросил Мигель.

— Если надумают, то скоро. Рано утром. Они тихо продвигаются вдоль берега, а потом налетают скопом, пока люди не успевают убежать в поле. Мальчик сказал, что вчера видел два корабля.

— Прошлой ночью? — встревожился Улибе.

— Не волнуйся, милый. Больше их никто не видел. У нашего мальчика бывают припадки помешательства, когда он видит вещи, которых на самом деле нет. Значит, придется сходить проверить кому-то из нас.

— М-да, охранник у вас еще тот! — неодобрительно пробурчал Габриэль.

— Иногда он видит больше, чем есть на самом деле, — пояснила Мундина, — но чтобы меньше — такого не было ни разу. И он никогда ничего не упускает из виду.

— Даже собственные видения?

— Даже их. Если тебе нужно к утру попасть в Барселону, то сейчас самое время выезжать, — предупредила Мундина и стала неловко подталкивать гостей к лошадям.

Едва они расселись по коням, Жиль выбежал из дома и подошел к ним, положив ладонь на стремя Улибе.

— Благодарю вас, сеньор… Вы были так добры ко мне. Я никогда этого не забуду. И вас тоже.

— Можешь поверить, парень, тетушка Мундина позаботится о тебе как следует. Только не вздумай над ней подшучивать.

— Подшучивать?

— Счастливо, приятель. Мы еще увидимся.

Небо было затянуто облаками, а потому с утра дул прохладный ветерок. В большинстве деревушек, стоявших вдоль дороги, потихоньку теплилась жизнь. Где-то высоко на холмах звонили первые колокола.

— Мы выехали в подходящее время, — улыбнулся сержант Улибе, дожидаясь, пока мулы выберутся мимо них на дорогу. — Будь на то Господня воля, мы будем в городе еще до полудня. Теперь я уже почти поверил, что мы все же доставим наш маленький груз по назначению. Прошлой ночью я не стал распространяться перед вами насчет своих дурных предчувствий…

— С какой стати, сержант? — удивился Улибе.

Ответа он, впрочем, так и не услышал, ибо их разговор был внезапно прерван писклявым криком с холма, на котором стоял дома Мундины. А к ее двери метнулся маленький босоногий мальчуган.

— Корабли! — кричал он. — Корабли! Скажите тетушке поскорее, что там корабли, и они высаживают шлюпки.

Улибе натянул поводья.

— Я должен остаться.

— Давайте-ка поначалу на них глянем, — предложил сержант. — Не забывайте, мальчишка порой и ошибается.

Нарсис, уже спешившись, карабкался на холм, указанный ему мальчишкой.

— Я вижу их уже отсюда, — спокойным голосом сказал он. — Две галеры стоят вдоль берега. К берегу идут две шлюпки. Нет, вон спустили еще одну. Короче, три…

— Сколько людей?

— Точно не могу сказать, сержант, но по шесть-восемь в каждой.

Поднявшись на холм, Габриэль обернулся:

— Я бы сказал, сержант, четыре шлюпки: по восемь человек в каждой и командир.

— У него хорошее зрение? — спросил Улибе.

— Отличное, как у ястреба. Жаль, что он не умеет стрелять так же метко, как Нарсис. Тогда бы мы смогли уложить двоих сразу.

Мундина выскочила из дома, толкая перед собой Жиля: оба были обвешаны каким-то узелками.

— Мы должны бежать! — крикнула она.

— Время еще есть, — остановил ее Улибе. — Вы оба можете сесть на Нету. Ну что, сержант, останемся и примем бой?

— Пятеро воинов — прошу прощения, Юсуф — шестеро — против тридцати с лишним? Да и вообще мне было велено доставить груз в Барселону, а не умирать геройской смертью в волнах прибоя. Я считаю, что нам следует отсюда сматываться, да поскорее.