— Сударыня, ваш рассказ вполне стоит не только свечи, которую я обязательно поставлю, но и мессы, которую закажу за упокой его души. Спасибо. — С этими словами он выскользнул из кухни и сел на свободное местечко рядом с рыжеволосым Луисом.

— Раз уж вы спросили, — сказал Луис, — должен признаться, что разговор был довольно странным. Этот Мартин подсел ко мне и спросил, не тот ли я Луис, который хочет заплатить сто су за то, что написано на клочке бумаги. Я ответил, что если и существует запись, за которую я готов заплатить, то это должен быть пергамент.

— А он что в ответ?

— А он сказал, что не важно на чем записано. Что это своего рода информация. Информация, благодаря которой я получу то, чего очень хочу. Видите ли, сеньор, — продолжал он, — вы, наверное, не знаете, но я мясник. Хороший мясник. Мой хозяин умер, а наследников у него не было, я хочу получить лицензию на открытие своего собственного магазина в том же помещении. Его лицензия все еще действительна, понимаете. И я заплатил бы сто су любому, кто помог бы мне ее достать, — закончил он, откидываясь назад и качая головой.

— И вполне естественно, что, поскольку вы постоянно думали о своей лицензии, вы решили, что он говорит именно о ней, — сказал Улибе. — Понимаю.

— Совершенно верно, сеньор. Вы нашли того человека, сказал я ему. Тогда он достал из своей туники листок бумаги, весь исчерченный линиями. Положил его на стол и сказал, что это половина. Я спросил — половина чего? — «Половина карты», — ответил он, — «Дайте мне сто су и вы получите обе половинки. Я следовал за ним от самой Сарагосы прямо до того места, которое вам нужно, и я умею выслеживать». И он объяснил, что хочет продать информацию мне, вместо того чтобы отдать карту своему господину. Тут я ему сказал, что он попал не на того Луиса, что мне нужна лицензия на мясную лавку. Он извинился и ушел.

— Спасибо, — сказал Улибе. — Желаю вам удачи с вашей лицензией.

— У нас есть три варианта поступков Мартина из Туделы, — подвел черту Улибе уже следующим утром. — По крайней мере, один из них насквозь лживый.

— Потому что к каждому из этой троицы Мартин подступался столь по-разному? — нахмурившись спросил Беренгер. Его лекарь был тут же, он сидел на стуле перед епископом, растирая его больное колено и массируя мышцы вокруг него.

— Да. Один человек утверждает, что Мартин искал человека определенной наружности, другой — что он был мастером-картографом, третий — что тот хотел продать ему информацию.

— Все трое могут говорить правду, — неожиданно заметил лекарь. — Проницательный человек кроит свой подход к другим людям так, чтобы он был впору слушателям. Например, я подробно объясняю Его преосвященству, как важно сбалансировать отдых и физические упражнения, когда речь идет о его многострадальном колене, а Катерину, торговку сладостями, в точно такой же ситуации я практически ругаю за то, что она ленится лишний раз оторвать от стула свои пышные формы.

— И какой подход срабатывает лучше? — рассмеялся Улибе.

— Никакой, сеньор, — ответил Исаак. — Они оба меня игнорируют.

— Но я ценю то, что знаю сам, почему мои боли возвращаются, — сказал Беренгер. — В знании — сила. Что-нибудь еще вам удалось узнать?

— Достигнув неплохих успехов с Бенедиктой и госпожой Аной в их тавернах, я занялся списками, которые приходские дьячки составили по моей просьбе с похвальной быстротой.

— И? — спросил епископ.

— Сплошная неразбериха, — ответил Улибе. — К некоторым из них он подходил; другие только слышали о нем от кого-то; и для каждого у Мартина были свои причины, почему он к ним обращался. Даже сумма не всегда оставалась одной и той же. Но как минимум с половиной из Луисов Мартин не встречался вообще. И тому может быть несколько причин.

— Он слишком ослаб, чтобы продолжать свои поиски, — пробормотал Исаак.

— Возможно, — согласился Улибе. — Но матушка Бенедикта настаивает, что он получил приличную сумму денег после того, как приехал в город.

— Я тоже слышал об этом, — подтвердил Исаак.

— А это допускает вероятность, что он нашел своего покупателя.

— Покупателя чего? — спросил Исаак. — Что именно он продавал?

— Ту самую карту, — сказал Улибе. — Что еще?

— Первая сложность в том, что он ее не продал, — заметил Исаак. — Матушка Бенедикта нашла ее в его пожитках. Хотя, конечно, он мог сделать копию. Другая и более важная сложность — что изображено на этой карте?