– Я знаю, что проявил малодушие и не обратился в милицию или КГБ, когда мне стало известно, что Галю похитили. Но мне дали понять, что у них там везде свои люди, и я знаю, что это соответствует действительности. И что если я не буду держать язык за зубами, то Галю убьют…

Он поцеловал двух своих любимых женщин, а потом добавил:

– Но я выполнил все их требования. И понесу за это наказание, если потребуется. Но и эти мерзавцы тоже. Мы немедленно подключим правоохранительные органы! Едем в прокуратуру!

– Андрей, сегодня же тридцать первое декабря! Все Новый год отмечают! – сказала мама, и, словно в подтверждение ее слов, небо расцветили яркие всполохи фейерверка.

«Тридцать первое декабря! Канун Нового года! И мой день рождения», – поняла Галя. Но родители забыли об этом. Еще бы, неудивительно, ведь они думали о том, как бы спасти любимую дочь и вызволить ее из рук бандитов.

– Мне все равно, что сегодня за праздник! – закричал отец. – Я всех подниму из-за праздничного стола. Ведь похитители Гали где-то здесь, неподалеку!

Он решительно направился к автомобилю и распахнул дверцу. Мама последовала за ним, и в этот момент мелькнули фары невесть откуда взявшегося автомобиля. Он вынырнул с ближайшей улицы, но вместо того, чтобы сбросить скорость, наоборот, ехал вперед все быстрее и быстрее.

Стоявшая на обочине Галя вскрикнула и бросилась к маме, но было поздно. Автомобиль на полном ходу налетел на женщину и сбил ее. Галя увидела, как маму подбросило вверх, как ее тело упало на капот автомобиля, как тот дал задний ход, и мама полетела на асфальт, походя при этом на тряпичную куклу.

А автомобиль, отъехав назад, вдруг снова устремился вперед и переехал женщину прямо на глазах у ее мужа и дочери. Галя закричала, а автомобиль, развернувшись на сто восемьдесят градусов, рванул прочь. И только в самый последний момент Галя успела заметить того, кто сидел за рулем. Это была Анжела.

Все произошло так быстро, что у Гали не было возможности что-то сообразить. Еще три секунды назад мама была жива, а теперь она, раскинув руки, лежала на асфальте в луже темной крови. Шея мамы была неестественно вывернута, а правая рука находилась под физиологически недопустимым углом.

Галя оказалась около мамы первой. Она была уверена, что та сейчас откроет глаза, пошевелится, вздохнет. Но глаза мамы и так были открыты и смотрели в небо, исчерченное зарницами фейерверка. Ни пошевелиться, ни вздохнуть она не могла, потому что была мертва. И Галя поняла это сразу – окончательно и бесповоротно.

Девочка сжала руку мамы – она была теплая, правда, испачканная кровью, и попыталась приподнять ее голову, но вдруг поняла, что голова болтается, как у игрушки, как будто в теле мамы совсем не было костей.

Отец, замерев неподалеку, кашлял. Галя неловко повернулась – и выпустила голову мамы из рук. Она с глухим стуком упала на асфальт. Из глаз у Гали брызнули слезы. Да, ее мама умерла.

– Господи, женщину сбили! Да прямо здесь, смотрите! И водитель, вот ведь падла, умчался восвояси!

Возбужденные прохожие обступили Галю со всех сторон. Девочка поднялась и отошла в сторону. Маме помочь уже было нельзя.

А отец, странно схватившись за бок, стоял около автомобиля. Галя кинулась к нему и увидела, что лицо отца белее мрамора.

– Галюша, все в порядке, все в порядке, – уверял он ее, – ты только не волнуйся. Я сейчас вызову «Скорую». Для мамы. И с ней все будет хорошо!

Сказав это, он как-то странно дернулся и стал оседать на землю. Галя попыталась его удержать, но не смогла – тело отца было слишком грузным. Он опустился на траву газона и не двигался.

Галя схватила за руку какую-то женщину, но она отпихнула ее и побежала туда, где толпились зеваки, – к телу мамы. Тогда Галя влетела в холл гостиницы и потребовала, чтобы немедленно вызвали «Скорую».

Она прибыла меньше чем через десять минут. Отца пытались реанимировать прямо на улице, но попытки успехом не увенчались. Его положили в брюхо «Скорой» и повезли в больницу. Галя сидела рядом и держала отца за руку. Рука была прохладная.

Там его сразу же увезли в операционную, а Галя осталась в коридоре. О ней позаботилась пожилая медсестра и угостила ее сладким чаем с куском наполеона. Из ординаторской доносились веселые голоса и знакомые песни – по телевизору шел «Голубой огонек».