Почему-то ему пришла в голову мысль, что колебания периода обращения кометы около среднего значения (в 77 лет) должны регулярно повторяться и в прошлом. Он взял график за последние 700-800 лет и чисто механически повторил его назад в прошлое. Получилась периодическая зубчатая синусоида. А затем, к своему восторгу, автор этой идеи, обнаружил в китайском списке почти все требуемые точки (даты). Впрочем, он не понял, что тот же результат он получил бы, стартовав с любым другим начальным периодом, скажем в 109 лет. А не в 77.

Скорее всего, два-три наблюдения, «подтверждающих» его «теорию», он не нашел. Автор был, вероятно, не астроном. Такое расхождение теории с практикой, – нормальное явление для профессионального астронома, – разрушало созданную им картину гармоничного мира. И тогда он вставил эти недостававшие наблюдения. Или просто нашел какие-то китайские записи и проинтерпретировал их туманные даты и свидетельства как ему было нужно. Повторим еще раз – из лучших побуждений. Автор считал, что он восстанавливает истинную картину далекого прошлого.

А через 100-150 лет уже профессиональные астрономы Кроуэлл и Кроммелин с удивлением обнаружили эту, лишь недавно изготовленную, рукотворную синусоиду и канонизировали ее, превратив в астрономический «закон природы». Который вскоре – уже в 1910 году – был безжалостно нарушен той же самой природой. А именно, комета Галлея пришла на 3,5 года раньше предсказанного «китайской синусоидой».

По-видимому, вся эта деятельность носила характер средневековой каббалы, когда многие ученые искали красивые, совершенные числовые соотношения в природе. Вспомним хотя бы рассуждения великого Кеплера о гармонии вселенной и т.п. В то время рассчитывали назад в прошлое лунные затмения, гороскопы и т.п. Вероятно, то же делали и с кометами.

В заключение, еще одно замечание о периоде в 77 лет для кометы Галлея. Если взять весь китайский список комет, а не только его часть после минус 100 года, – как мы делали выше, – то период кометы Галлея в 77 лет вообще ничем не выделяется на фоне других значений возможных периодов. Для его идеальной повторяемости не хватает двух точек, как и для многих других периодов.

В 1989 году в журнале «Astronomy and Astrophysics» появилась статья Б. В. Чирикова и В. В. Вячеславова [52], в которой показано, что в движении кометы Галлея присутствует значительная случайная составляющая. На эту работу обратили наше внимание профессор В. В. Козлов и профессор А. И. Нейштадт.

Главный вывод своего исследования авторы сформулировали так:

Таким образом, модель движения кометы Галлея не является детерминированной, а строится в рамках динамического хаоса. Имеется в виду следующее. Если некоторая комета, такая как, например, комета Галлея, имеет сильно вытянутую орбиту, выходящую за круговую орбиту Юпитера, то каждый раз, возвращаясь назад в Солнечную систему, она встречает Юпитер в случайной фазе в силу несоизмеримости их периодов обращения. Юпитер, как огромная планета, дает наибольший вклад в возмущение траектории кометы. Встречая его в случайной фазе, комета подвергается случайному возмущению.

Оказывается для комет этого типа, описываемого математической моделью, разработанной в статье [52], характерна хаотичность динамики. Один из наиболее чувствительных параметров орбиты кометы является время прохождения через перигелий, то есть время возвращения (период) кометы. В частности, период кометы Галлея – случайная величина с экспоненциально нарастающим разбросом.

Но «идеальная Китайская Синусоида» в поведении периода кометы Галлея не могла появиться в результате случайного эксперимента.

Нам скажут: хотя и редко, но чудеса все-таки случаются.

Конечно, ответим мы.

Например, обезьяна, случайно тыкая в клавиши пишущей машинки, может напечатать, – причем без грамматических ошибок, – осмысленный текст. Например, роман. Но вероятность этого события ничтожно мала, хотя и не равна нулю. И вероятность появления «китайской синусоиды» в случайной серии экспериментов тоже ненулевая. Но она настолько исчезающе мала, что ею можно смело пренебречь точно так же, как и вероятностью того, что какая-нибудь обезьянка лихо напечатает без пропусков и ошибок четыре тома романа «Война и Мир».