Он запрокинул девушку на ложе и, сбросив с себя одежду, стал целовать ее упругую грудь, живот… Лера прерывисто дышала, смотря в его глаза, потом с силой, недоступной человеку, обхватила его руками и ногами, сжала плечи и бедра так, что казалось, в него впился огромный спрут.

Затем, когда Слава вошел в нее, она застонала протяжно и радостно, так, что, вероятно, было слышно в радиусе ста метров, и они занялись тем, чем занимаются красивые мужчина и женщина, любящие друг друга.

«Объекты в пяти шарлонгах. Расстояние – один бросок. Двигаются. Решение – атака!»

Лере стало очень горячо, ее охватил экстаз, не прекращавшийся несколько долгих, сладких секунд.

Внезапно Слава как-то обмяк и повалился на девушку, упав на подогнувшихся руках. Его голова ударила Лере в нижнюю губу, рот тут же наполнился кровью. Она еще не успела ничего предпринять, застыв в недоумении, когда почувствовала укол в бедро – он был не больнее легкого укола иглой, но нога сразу онемела.

Лера попыталась сбросить Славу с себя, но не смогла, застыла неподвижно, как статуя. Девушка с грустной усмешкой подумала о том, что, когда керкары их найдут, будут удивлены открывшейся картиной – может, подумают, что они так и спят, слившись в экстазе? Но вообще-то было не до смеха – она все понимала, все слышала, ощущала – вот только не могла шевельнуть ни одним пальцем. Моргнула глазами – веки двигались. Но руки и ноги не двигались, как голова и челюсти. Слава, похоже, был в таком же состоянии. Лера внезапно поняла, что случилось, и из ее глаз потекли слезы – ну надо же, все-таки достали, твари! Противоядие могли дать только зеленые – оно находилось у хозяев. А без этого люди были обречены лежать, как бревна, и умирать от голода. Яд блокировал двигательные способности практически на бесконечное время. Изобретение зеленых…

«Объекты обездвижены. Передача данных. Координаты отправлены. Маяк включен. Затаиться! Опасность! Опасность! Опасность!»

Зеленовато-серый «паучок», обладающий телом сантиметров двадцати в диаметре, плоский, сферообразный, как клоп, затаился в углу пещеры, внимательно наблюдая за пространством небольшими дырочками-глазками, расположенными по всей окружности панциря. Он заметил, как в пещеру ворвался керкар, бросился к лежащим на постели людям, уложил на ложе тяжелое тело Славы и, молниеносно обшарив глазами пещеру, галопом выскочил из нее наружу.

Через тридцать секунд пещера наводнилась керкарами – тут их насчитывалось не менее пятнадцати особей, и каждый был вооружен тяжелой дубинкой, окованной металлом. Робот-охотник замер, прижавшись к полу. Это была его главная первоначальная тактика. Обнаружив, что его заметили, робот рванулся вперед, как восьминогая пуля, и попытался ужалить первого попавшегося противника. Он не мог много размышлять – электронный мозг не позволял делать выводы. Его задачей было найти жертву, ужалить ее отравленным дротиком либо жалом с ядом, и, передавая данные мозгу базы, держаться до тех пор, пока сможет. Уничтожить машину было очень трудно, а потому продержаться она могла долго.

Робот не сумел достать до противника, сбитый дубиной, как игровой клюшкой, он впечатался в стену, сломав одну из ног. Потом снова бросился на врага, ведомый заложенной программой, и тут на него обрушился град ударов, обездвиживших его плоское тело. Ноги вмиг оторвали, дубины поднимались и опускались, как огромные молоты. Но они ничего не могли поделать со сверхпрочным корпусом, робот передавал и передавал сигнал: «Я тут! Жертвы обездвижены и находятся в этом месте! Я тут! Я тут!»

Удары стихли, наступила тишина. Потом датчики робота передали в мозг информацию о том, как его панцирь раскаляется, нагреваясь до вишневого цвета. Картинка пещеры стала колыхаться – разрушались рецепторы, потом панцирь не выдержал, и струя огня из плазменного резака ворвалась внутрь, выжигая начинку этого механического существа. Робот-охотник перестал существовать.

Его останки унесли, а Учитель подошел к двум неподвижным телам и озабоченно пощелкал жвалами – у них не было противоядия. Против керкаров никогда не применяли такие устройства – зачем, когда врага можно просто сжечь из лучемета…

Керкар вынул дротики из тел людей, осмотрел их и, почувствовав запах яда, возмущенно фыркнул: «Нет предела гадостности зеленых! Их извращенный ум придумывает все большие и большие пакости! – потом он снова задумался: – Взять противоядие, вероятно, можно у торговцев-контрабандистов, но до следующего прилета кораблей – целый месяц! Или как его называют зеленые – гаринтанс. Что делать с этими двуногими? Ну хорошо, за месяц они не умрут – неподвижные, тратят мало энергии – ничего с ними не сделается. Ничего? А пить? Без жидкости они скончаются дня через три… А Материнская Купель? Но не святотатство ли – воспользоваться Материнской Купелью для спасения этих существ? Это надо обсудить с Великой Матерью!»

Керкар полностью открыл свой мозг для общения в псионическом пространстве и вызвал образ Великой Матери – ее великолепное, красивое, огромное тело размером с три флаера медленно сокращалось, выпуская из себя оплодотворенные яйца, со смачным звуком плюхающиеся в озерцо, опалесцирующее, как драгоценный камень. Так он запомнил Великую Мать, когда последний раз посещал ее пещеру. Мать тут же откликнулась, наполнив его сознание любовью и радостью, – общение с Матерью Роя всегда оставляло радостные воспоминания – да и как могло быть иначе – ведь это же Великая Мать, его Мать, мать всего его Роя!

– Приветствую тебя, мой сын. Да, я видела, что произошло, – эти мерзкие зеленые твари посмели напасть на самца, оплодотворяющего самку! И на самку, оплодотворяемую самцом! Нет в мире большего преступления! Я в который раз убеждаюсь, что ты был прав и нам стоило принять в свои ряды этих двуногих, отличающихся от зеленых всем, чем только можно. Надеюсь, что они выживут.

– Вот об этом я и хотел поговорить, – осторожно начал керкар, – мы сможем добыть противоядие только через месяц, когда его привезут контрабандисты. За это время двуногие умрут от голода и жажды. Что нам делать? Следовало бы вливать им в рот жидкость, но это опасно – могут захлебнуться.