Джимми усмехнулся.

— Неужели ты поверил в эту чушь про уборку туалетов?

— Я просто говорю, что лотерея домино напоминает мне шутку идиота.

Хэкл покачал головой и молча отвернулся от своего любимого ученика.

— Макс, я предлагаю закончить проект.

— Ты действительно этого хочешь? — с печалью в голосе спросил профессор.

— Иначе я не говорил бы о таком варианте.

— Хорошо. Хэкл повернулся к группе.

— Кто хочет выйти из проекта, пользуйтесь моментом. Дальше ситуация только ухудшится.

— Кто со мной? — триумфально спросил Джо. — Кому надоело возиться с костями?

Первой подняла руку Целия.

— Тебя это не касается, — сказал Хэкл.

— Почему не касается?

— Мы обсуждаем свои взрослые дела.

— Вы не имеете права держать меня в своем доме против моей воли.

— Это верно, Макс, — сказал Джо.

— Нет, не верно. Так вы уходите или нет?

Крокус посмотрел на Бенни. Тот взглянул на профессора и с улыбкой ответил:

— Я остаюсь.

— Бенни? — возмутился Джо. — Ты не можешь…

Фентон снова пожал плечами. Крокус угрюмо по вернулся к остальным. Все выжидающе смотрели на него.

— Что скажешь, Джо? — спросил Хэкл. — У тебя есть возможность передумать.

Крокус покачал головой и направился к лестнице. Вместо него осталась пустота. Бенни и профессор знали, как он был важен для них. Джимми тоже догадывался об этом. И даже Целия тревожилась.

— Он вернется, — сказал Хэкл.

— То же самое вы говорили о Доупджеке, — заметил Бенни.

— Это все из-за тебя! Он просто места себе не находит.

— Почему из-за меня? А кто с ним трахался? Вы!

— О чем ты?

— О том самом!

— Наши отношения не зашли настолько далеко.

— Интересно, почему? У кого-то что-то не встало?

— Спроси у Джо. И я прошу тебя, не дай ему уйти.

— Мне опять досталась грязная работа.

Бенни покинул их: двух пожилых математиков, маленькую девочку и вышедший из подчинения лабиринт. Он нашел Джо в спальной. Тот, укладывал вещи в чемодан.

— Ты действительно уйдешь?

— А почему бы и нет?

— Послушай, я знаю о тебе и Максе.

— Я в курсе, что тебе это известно. Как ты провел ночь?

— Мне хотелось немного развеяться.

— Да, я уже заметил засос на шее. Предатель!

— Ни фига себе наглость! Ты трахаешься с Максом, а потом говоришь мне, что я предатель?

— Я не трахался с Максом!

— Но ведь хотел, не так ли?

— Я бы ни за что не связался со стариком.

— Ну-ну.

— Дешевка!

— Я любил тебя, Джо.

— Не говори мне этого.

Крокус швырнул рубашку в чемодан и подбежал к Сладкому Бенни.

— Между мной и Максом ничего не было. Мы друзья. Он мой наставник!

— Эксцентричный шалун.

— Всему виной этот дом, понимаешь? Мы заморочены костяшками и нимфомацией. Каждый из нас превратился в похотливое животное. И отсюда возникли проблемы. Макс для меня… Макс — это Макс. Он профессор Хэкл! Лучший математик, которого я когда-либо знал. Он был для меня авторитетом! Светлым образом. Но теперь все изменилось. Наши отношения возбуждают меня. Они лишают рассудка и подталкивают к предательству. Это не нравится мне.

— Дикий Джо Крокус! Суперлюбовник!

— Бенни, ты знаешь, что мне нравится. Ты знаешь мои привычки. Вот почему я любил тебя так сильно. Ты знаешь, как для меня важен контроль. Я не хочу быть обманутым и тратить свое время попусту. Мне нужны гарантии и результат. Поэтому я посоветовал Максу пихать свой член в другую дырку.

— Ты так ему сказал?

— Слово в слово!

— Мне это нравится!

— И мне.

— Хочешь в постель? — спросил Сладкий Бенни.

— Конечно, — ответил Джо Крокус.

В семь часов вечера Дейзи спустилась по лестниц и остановилась у витрины «Золотого Самосы». Вечерний наплыв посетителей только начинался. Не увидев Джазира в зале, она вошла в ресторан. К ней подбежал официант и поинтересовался, что она хочет — место за столиком или порцию кэрри навынос? Ни того, ни другого. Дейзи хотела увидеться с Джазиром.

— Джазира здесь нет.

— А где он?

Официант покачал головой, схватил поднос со стопкой грязных тарелок и через вращающуюся дверь прошел на кухню. Дейзи последовала за ним. Отец Джаза создавал пикантную смесь, добавляя к куркуме и кориандру молотый перец. Ароматы кухни напоминали запах Джазира. Воздух был немного сизым от дыма карахи. Сердитый голос старшего Малика почти не отличался от шипения раскаленной сковороды.