Коробок вспыхнул ярче самого яркого факела. Вся ее рука превратилась в факел. И этим факелом Юля ткнула в морду зверя, раздавив пылающий коробок о его морщинистый и твердый, как камень, нос.

Монстр взвыл и отпрыгнул назад. Его жалобный, скулящий вой стал самым приятным звуком, услышанным Юлей за последние мгновения. Несколько горящих спичек застряли в густой щетине саблезуба. Зверь попытался смахнуть их лапой, но не сумел подцепить крохотные щепки своими широкими когтями. Юля понимала, что живет последние мгновения — сейчас монстр опомнится и разорвет ее пополам, но губы все равно сложились в торжествующую улыбку.

Но тут она услышала стон, а когда обернулась, увидела, что Макс поднимается с земли. Зверь не сумел, а скорее всего, просто не успел разгрызть защитный шлем его скафандра. Не считая помятого костюма и наверняка сильного ушиба спины и груди, Максим даже не пострадал. И сразу все изменилось. Юле снова, как никогда ранее, захотелось жить. Захотелось увидеть, в какое неистовство придет запертая в своем логове подземная тварь. Захотелось любить Макса и самой быть любимой, и еще много чего другого.

Глядя на трясущего мордой монстра (огонь на ней уже полностью погас, только подпаленная шерсть еще кое-где дымилась), Юля потянулась за новым (предпоследним) коробком. Хотя прекрасно понимала, что спички их с Максом не спасут, разве что немного отсрочат момент неизбежной гибели. А потом услышала в голове:

Загляни в рюкзак.

«Взрывчатка!» — пронзила сознание спасительная мысль.

— Спасибо папа! — воскликнула Юля, запуская руку в рюкзак.

Через мгновение она уже сжимала в кулаке взрывную шашку с запальным фитилем на конце. Еще миг, и на конце фитиля вспыхнул шипящий, разбрасывающий искры огонек. Саблезубый монстр тоже заметил вспыхнувший огонь, но вместо того, чтобы бежать прочь, выгнул спину, припал к земле на широко расставленных передних лапах и угрожающе зарычал.

«Он не знает, что это взрывчатка! Для него это всего лишь искрящий язычок пламени!» — с ужасом поняла Юля. Вся ее решительность разом куда-то подевалась. Держащие взрывную шашку пальцы стали ватными. Юля испуганно попятилась, но тут вываливающуюся шашку перехватила крепкая рука Максима.

— Нет, он знает, — возразил Макс. — Еще как знает. Ну что, тварь! Хочешь попробовать?!

Крикнув это, Макс шагнул к монстру, взмахнув перед его носом горящей шашкой. И хотя Юля не видела его лица, она поняла, что зверобой победно улыбается.

Саблезуб снова зарычал, но уже не так, как в первый раз. Что-то в его рычании изменилось.

«Страх, вот что это такое, — сообразила Юля. — Монстр боится за свою жизнь!»

И наступил момент, когда зверь, не выдержав напора наступающего на него человека, развернулся и бросился наутек.

— Получи! — крикнул ему вдогонку Макс и, размахнувшись, швырнул вслед запаленную шашку.

Через мгновение своды туннеля содрогнулись от раскатистого грохота, окатившего Юлю и Макса тучей песка, мелких камней и невесомой каменной пыли.

— Черт! Совсем ничего не видно! — выругался Макс, зажигая спичку.

Врал, конечно. Все он прекрасно видел. Подошел к девушке и вытер ладонью стекло на ее шлеме.

— Как ты? Цела?

— Вроде, — кивнула Юля. Говорить было трудно — в горле першило, словно туда набилась пыль. — А ты?

— Ты потеряла перчатку, — сказал Макс.

Юля взглянула на свою обнаженную правую руку, торчащую из широченного рукава, сжала и разжала пальцы. Перчатка… Какая ерунда! Она небрежно махнула рукой и спросила:

— Ну что, идем дальше?

— Я иду. Ты остаешься здесь, — глядя на нее, неожиданно объявил Макс. — Там… — он сбился, но затем все-таки закончил. — В общем, это мое дело. И чтобы ни случилось, не ходи за мной. Тебе ясно?

Юля хотела возмутиться, даже начала подбирать слова, но по глазам Максима вдруг поняла, что спорить с ним бесполезно. Что бы она ему ни сказала, он не переменит своего решения.

Девушка все-таки сделала робкую попытку и умоляюще посмотрела на зверобоя, но Макс также твердо покачал головой:

— Я иду один. Это моя ошибка. Мне ее и исправлять.

Больше он ничего не добавил. Даже не сказал, что любит ее. Молча развернулся и быстро зашагал вперед. Через несколько мгновений его фигура растаяла в разбавленной зеленым сиянием темноте…

Юлькин взгляд жег спину даже через плотную армированную ткань защитного комбинезона, но Макс не позволил себе обернуться. Он чувствовал, что, если сделает это, скажет лишнее слово, проявит сочувствие, пожалеет ее, да и себя заодно, то уже не сумеет выполнить задуманное. Невозможно добровольно пойти на смерть, жалея о сделанном выборе. А собственная интуиция, легендарная охотничья интуиция Макса-Зверобоя, столь ценимая жителями Заставы, подсказывала, что обратно он уже не вернется. А как же Юлька? А что — Юлька? Она как-нибудь справится со своей потерей. Если, конечно, он сумеет обезвредить бомбу…