Лев в тот знаменательный день не выдал местонахождения своего друга, но Нельсон слышал достаточно, чтобы понять: ребятишки направляются к Коннору, желая предупредить того о большом и страшном орган-пирате. Всё, что от него теперь требовалось — это спустить их с поводка, а дальше они сами приведут его куда надо.

Сейчас, когда он знает, что Ласситер сидит на заброшенной военно-воздушной базе, эти двое ему больше не нужны, но убивать их — себе дороже, ведь надо будет как-то избавиться от трупов. Кроме того, есть и другое соображение: Леву придётся жить дальше с сознанием своей ответственности за то, что Коннора расплели на чёрном рынке. Вот это куда более сладкая месть, чем ледяное молчание смерти.

Нельсона мало заботит второй парнишка-привратник. Первый стрелял наобум, как попало, и этот тоже, кажется, не мастер обращаться с оружием, заряженным настоящими боевыми патронами. Скорее всего, парней тренировали стрелять транк-пулями, а они летят медленно и нормальной отдачи от них нет. Зато Нельсон умеет управляться и с теми, и с другими, так что он отлично подготовлен для своей миссии. К тому же в нём живёт некое романтическое чувство, что в этом квесте ради поимки легендарного расплёта он, Нельсон, выступает в роли эдакого человека-револьвера с Дикого Запада, чей успех зависит исключительно от виртуозного владения огнестрельным оружием. Вот почему у него три пистолета на поясе и полуавтоматическая винтовка за спиной; все, кроме одного пистолета, заряжены быстродействующими транк-патронами, которые куда более эффективны, чем простые пули. Пуля может попасть в руку или ногу или просто оцарапать; да даже если и попадёт в существенную часть тела, то это самое тело может ещё какое-то время вести ответный огонь. А вот транк... Куда бы ни пришёлся выстрел, цель будет почти мгновенно сброшена со счетов. Зачем же ему тогда пистолет, стреляющий боевыми патронами? А так, на всякий случай. Для подстраховки.

Он наклоняется над Левом и собирается проверить, всё ли в порядке, как вдруг ситуация принимает неожиданный оборот — такого ни один человек-револьвер не предугадал бы.

Мальчик-охранник теряется в догадках, кто уложил его товарища. Обычно их работа состоит в том, чтобы указывать правильное направление заблудившимся, ведь ночью на Кладбище самолётов никто намеренно не приезжает. Вот только Трейс — напугал их чуть ли не до беспамятства; и пожалуйста, его напарник лежит сейчас перед воротами, наверняка мёртвый...

Он спешит к павшему приятелю, ожидая, что и его самого сейчас тоже срежут. Голоса, которые он слышал за воротами несколькими мгновениями раньше, смолкли. Никто в него не стреляет. И — какое облегчение! — его друг всё ещё дышит.

Единственное, что выдаёт подступающую опасность — это приближающийся во тьме рёв двигателя. Затем из ниоткуда вылетает большой полицейский автомобиль-таран [38] и проносится сквозь закрытые ворота на такой скорости, что створки слетают с петель. Юноша успевает отпрянуть с пути взбесившегося автомобиля, а когда переводит взгляд обратно на своего приятеля, тот уже превратился в окровавленную кучу мяса — таран проехался по нему как по ровному месту. Вслед за тараном в ворота врывается поток юнокопских патрульных автомобилей и броневиков, предназначенных для подавления уличных беспорядков, а за ними — самое страшное — фургоны для транспортировки расплётов. Всё, как сказал Трейс. Все силовые структуры объединились и атаковали Кладбище!

Только сейчас, прорвавшись сквозь ворота, они включают фары и прожектора, разгоняя мрак пустыни; из темноты вдали проступают очертания самолётов. Вот через ворота проносится последний грузовик, а потом за машинами юнокопов устремляется ещё один фургон — небольшой, коричневый. Но и это ещё не всё. За фургоном сквозь разбитые ворота бежит какой-то мальчишка.

«А дальше что? — думает привратник. — Слон?»

Бегущий пацан, видимо, соображает, что на своих двоих ему за копами не угнаться. Его взгляд падает на охранника, и он бежит к нему. Охранник непроизвольно вскидывает винтовку, но внезапно обнаруживает, что как полный идиот держит её дулом в обратную сторону. К тому времени, как он исправляет свою ошибку, новоприбывший уже подбегает вплотную и вырывает винтовку у парня из рук.

— Не валяй дурака, я не враг! — кричит пацан. Какое-то у него знакомое лицо... Кажется, он видел его раньше, только тогда у него были волосы покороче.

— У тебя джип или что-то в этом роде есть? — спрашивает пацан.

— За трейлером...

— Отлично. Гони ключи!

Мальчишка моложе дежурного, но голос у него такой властный, что привратник не осмеливается возражать, достаёт из кармана ключи и передаёт их новоприбывшему.

— Слушай меня внимательно, — говорит тот. — Там, за воротами, девочка. Её транкировали. Подбери её и беги во всю прыть. Доставь её в безопасное место. Ты меня понял?

Охранник кивает:

— Да, понял. В безопасное место...

— Поклянись, что сделаешь!

— Да, да, клянусь!

Удовлетворённый, мальчишка вскакивает в джип и уносится по направлению к главной аллее Кладбища, откуда уже слышны выстрелы. Сразу ясно — водить он не умеет, но там, где вместо дороги лишь утрамбованная почва пустыни, особого умения и не нужно.

Как только джип скрывается в темноте, охранник на несколько секунд застывает над изуродованным телом своего товарища, а затем срывается с места. Где-то там, сразу за воротами, в кустах лежит транкированная девчонка. Ну и пусть себе лежит. Когда в дело вмешиваются юнокопы, каждый сам за себя. Охранник, даже не взглянув в её сторону, мчится со всех ног. А девчонка... да пусть достаётся хоть койотам, хоть юнокопам — смотря кто появится первым.

Итак, добровольные защитники — всего человек шестьдесят — вооружены до зубов, и Коннор велит половине из них спрятаться за СуперСонником — самым большим спальным самолётом для мальчиков. Это С-130, грузовик, с которого сняты крылья, а брюхо висит так низко над землёй, что маленькая армия вполне может укрыться за ним.

— Вы — левый фланг обороны, — говорит ребятам Коннор. — Делайте всё, чтобы отвлечь на себя огонь юнокопов, задержите их в северной части главной аллеи.