Она катит к Лазарету, ловко маневрируя по неровной почве пустыни — как всегда, самостоятельно. Она никогда не позволяет, чтобы её катил кто-то другой.

Представитель ДПР появляется на следующий день — на три дня позже договорённой встречи. Он растрёпан, грузен и пропотел насквозь.

— А ведь ещё даже лето не наступило, — говорит ему Коннор, намекая, что лето не за горами, и если ДПР наконец не начнёт шевелиться, то здесь, на Кладбище, будет очень много очень злых расплётов. В смысле — тех, кому посчастливится не откинуть копыта из-за жары.

Встреча проходит в бывшем «Эйр-Форс-Уан [17] » — ушедшем в отставку самолёте президента Соединённых Штатов. Когда-то здесь была личная резиденция Адмирала, но теперь помещение используется только как конференц-зал.

Прибывший представляется:

— Джо Ринкон, но зовите меня Джо. В ДПР формальностей нет.

Зовите-Меня-Джо усаживается у стола и достаёт блокнот и ручку — делать заметки. Он уже посматривает на часы, как будто всё это ему уже страшно обрыдло и он рад бы поскорее убраться отсюда.

Но у Коннора наготове длиннющий список запросов и жалоб, касающихся всех сторон жизни Кладбища. Почему поставки продовольствия такие скудные и приходят так редко? Где лекарства, которые они заказывали? А что насчёт кондиционеров и запчастей для генератора? Почему их не уведомляют, когда ожидать самолёта с новой партией беглецов и, если уж о них речь, почему вновь прибывающих становится всё меньше? Пять, десять человек, тогда как раньше за один раз обычно появлялось не меньше пятидесяти? Правда, если принять во внимание постоянную нехватку продуктов, то бог с ними, с новенькими, но всё же положение тревожит Коннора. Если Сопротивление спасает всё меньше расплётов, это значит, что юнокопы — или ещё хуже, орган-пираты — добираются до них первыми!

— Что вы там в ДПР ушами хлопаете? Почему мы не получаем ничего из того, что нам необходимо?

— Беспокоиться не о чем, — уверяет Ринкон, но эта его реплика — тревожный звонок для Коннора; он ведь ни словом не обмолвился о том, что его что-то беспокоит. А Ринкон поясняет: — Просто всё ещё идёт реорганизация.

— «Всё ещё»? Какая-то бесконечная у вас реорганизация! И что же вы там так долго реорганизовываете?

Ринкон вытирает потный лоб рукавом.

— Нет, правда, беспокоиться не о чем.

За год Коннор научился понимать происходящее в ДПР лучше, чем ему самому бы хотелось. Когда он был всего лишь рядовым беглым расплётом, он свято верил, что Движение Против Расплетения — это хорошо налаженный и отлично смазанный механизм, но оказалось, что это очень далеко от истины. Единственное, что функционировало без сучка и задоринки — Кладбище. Полностью заслуга Адмирала, и Коннор старается следовать в его кильватере.

Эх, ему бы сразу догадаться, что ДПР — совсем не то, чем кажется! Ведь недаром они без проволочек приняли предложение Адмирала о назначении Коннора начальником Кладбища, вместо того чтобы прислать более опытного взрослого. Если они так охотно навесили на подростка столь ответственную работу, значит, в ДПР что-то очень неладно.

Прошли те суматошные времена, когда на Кладбище новенькие прибывали через каждые два-три дня. Убежище в аризонской пустыне могло похвастаться двумя тысячами детишек, а ДПР присылало всё необходимое регулярно и без проволочек. Затем вступил в силу Параграф-17, и Коннору приказали немедленно отпустить всех семнадцатилетних — а они составляли тогда довольно значительную долю обитателей Кладбища. Но Коннор не послушался начальства и стал отпускать детей медленно, партиями, иначе... бедный Тусон [18] ! В нём разом оказалось бы около девятисот бездомных подростков. Собственно, уже то, что руководство ДПР распорядилось выпустить всех этих молодых людей за один заход, должно было насторожить Коннора.

Коннор отпускал их в течение двух месяцев, но ДПР урезало свои поставки сразу, как будто эти освобождённые подростки в мгновение ока перестали быть их проблемой. Так, со всеми ушедшими семнадцатилетками, а также теми, кого Адмирал устроил на работу и теми, кто дезертировал, когда с едой случались перебои, Кладбище потеряло больше половины своего населения. Осталось всего около семисот человек.

— Вы тут, я вижу, насадили целый сад, к тому же разводите кур, так? — говорит Ринкон. — Вы, должно быть, обеспечиваете теперь себя сами.

— Ничего подобного. Зелёная Аллея даёт примерно треть необходимых нам продуктов. Так что когда ДПР задерживает поставки, мы вынуждены... заимствовать продукты из грузовиков, доставляющих товары в Тусон.

— О господи, — говорит Ринкон, чем и ограничивается. А потом принимается грызть кончик ручки.

Коннору, чьё терпение вот-вот лопнет, надоедает ходить вокруг да около.

— Вы собираетесь сообщить мне что-нибудь конкретное? Потому что у меня нет времени на пустые разговоры.