Кислов вернул водителю его права. Окликнул на пороге:

– Передай старшему транспортную накладную.

Стешенко вернулся к «99-й», отдал майору сложенный вчетверо листок бумаги. Тот развернул его, даже потряс, но из него ничего не выпало.

Лейтенант вышел из будки ДПС и только теперь обратил внимание на еще одну машину: восьмую модель «Жигулей» давно вышедшего из моды цвета «мокрый асфальт». Она остановилась в полутора десятках метров от машины подольских милиционеров: габаритные огни и ближний свет включены, двигатель работает на холостых... неустойчиво, машинально подметил лейтенант. Через несколько мгновений понял, что водитель подгазовывает. Нервничает? Кто остановил эту «восьмерку»? Лейтенант бросил взгляд на напарника. Тот в это время проверял документы у водителя фуры. Не он – это точно.

Кислов подошел ближе и сумел разглядеть в салоне машины двух смуглых женщин. Боковые стекла и стекло задка были затемнены, и лейтенанту показалось, что одеты они в черное. Тотчас в голове у него начал вырисовываться образ шахидки. Но он прогнал его, нарисовав другой, более безобидный – цыганки. Он сделал по направлению к машине еще шаг и жезлом перегородил ей путь, заметив, что женщины переглянулись, а водитель перестал подгазовывать и смотрел прямо перед собой.

Лейтенант обернулся на ходу. Водитель «бычка» не торопился сесть за руль. Он стоял у раскрытой двери и смотрел то ли на постового, то ли на сопровождающих из Подольска. Все это дешифровало группу людей в трех машинах, и Кислов скороговоркой передал по рации:

– Быстро ко мне! У меня ситуация!

Его напарник отреагировал моментально. Потянув из-за спины укороченный «калаш», он бросился на помощь.

Майор Старостин разобрался в ситуации быстрее своего сослуживца. Он включил зажигание и вдавил в пол педаль газа. Панорамное зеркало для него превратилось в увеличительное стекло. Как и лейтенант, которому он дал взятку, он разглядел в салоне «восьмерки» двух смертниц. Догнали только сейчас или оставались незамеченными в течение всего пути? Вот зараза!

– Валим отсюда!

Расстояние до «бычка» было слишком мало, и майор, вывернув руль влево до отказа, снес на своей машине правую фару. Он едва не сбил вооруженного автоматом постового, а вот водителю «бычка» повезло меньше. Он стоял на пути милиционеров, спешащих прочь от этой машины. Их «99-я» снесла водителя вместе с открытой дверью грузовика и с треснувшим лобовым стеклом, петляя, обошла стоящую фуру справа.

Сидевший за рулем «восьмерки» человек мысленно, как заклинание, припомнил пункт назначения: один из дворов на улице Кирпичные Выемки, это буквально в паре шагов от этого поста. Там их уже, нетерпеливо поглядывая на часы, поджидал арендодатель. Нетрудно представить, что металлическая дверь в полуподвальное помещение жилого дома открыта, поддоны аккуратно расставлены. По сути дела – это стартовая площадка. Полторы тонны взрывчатки поднимут дом на воздух. Планируемое число погибших колебалось от ста восьмидесяти до двухсот человек. Это не считая жертв из соседних домов и случайных прохожих.

Он оставил в покое педаль акселератора, когда Наваль, чье имя означало «подарок», прикрикнула на него:

– Бросай газовать!

Она в упор посмотрела на Римму, которую с детства называли двойным именем: Римма Красивая, и требовательно протянула руку:

– Дай мне пульт. – И повторила: – Дай мне пульт. Все кончено.

Но еще несколько минут назад она говорила: «Мы в самом начале пути».

Лейтенант припал на одно колено и, прицелившись в обрез лобового стекла, дал короткую очередь. Мгновениями раньше он заметил, как женщины обменялись традиционным поцелуем: дважды коснулись друг друга щеками.

Эти упущенные им секунды и инструкции о предупредительном выстреле, крепко сидящие в нем, стоили жизни ему и многим другим. Он открыл огонь на поражение в тот момент, когда Наваль нажала кнопку на пульте дистанционного управления. До машины со взрывчаткой было не больше сорока метров. Сигнал был четкий, и приемник, работавший от 6-вольтового аккумулятора, передал его на детонатор.

Грузовик подбросило на десять-пятнадцать метров. В образовавшуюся воронку попадали его обломки. Раскаленные, объятые пламенем, они будто разрезали все вокруг. Взрывная волна была настолько мощной, что в радиусе семидесяти метров смела все машины в один ряд.

Майор Старостин сумел выровнять свою «99-ю». Подчиняясь внутреннему голосу, он резко затормозил, развернулся и, объехав образовавшийся затор по встречной и ставшей свободной полосе, увидел то, что и рассчитывал увидеть. Сквозь клубы дыма он сумел разглядеть тело человека в милицейской форме. Кислова размазало по стеклу расстрелянной им машины со смертницами. Голова его была разбита, руки и ноги вывернуты, ремень автомата дважды обернулся вокруг его шеи.

– Черт, – устало выдохнул майор.

Он раскрыл дверцу и не без труда выбрался из машины. Первым делом подошел, чувствуя на спине жар над очагом взрыва, к другому постовому. «Да он в рубашке родился», – пронеслось у него в голове. Второй постовой был жив, но сильно контужен. Из ушей и правого глаза текла кровь. Он разевал рот, пытаясь что-то сказать. Майор энергичным жестом руки поторопил капитана Василенко:

– Давай сюда, Саша, быстрее!

Когда капитан подошел, Старостин взял постового за руки, Василенко – за ноги. Вдвоем они перенесли его к своей машине, уложили на заднее сиденье. Майор завел двигатель и, прежде чем тронуться в путь, объяснил свои действия: