— Я спрашиваю, — медленно повторила жена, — у тебя есть ребенок на стороне?

— Какой ребенок? Ты что? — Игорь решил отрекаться до последнего, во всяком случае, надо было во что бы то ни стало успокоить Веру и попытаться понять, что ей известно. «Неужели Дашка все-таки решилась?» — заполошно соображал он. Но как же! Ведь он совсем недавно был у нее, привез ребенку велосипед, ни о чем таком разговора не шло, Дашка не угрожала, не скандалила, вообще все было тихо.

— Фотографии, — услышал он, — ты с какой-то женщиной в роддоме, что это значит? — Этот голос, нехороший голос был у жены, тихий, эдакое затишье перед бурей.

— Какие фотографии? Я не понимаю? — переспросил он. И до него стало доходить… Нашла! Но как! Папка со снимками Дашки и ребенка была тщательно спрятана. Так тщательно, что Игорь и сам забыл о ней. Если бы не забыл, то уничтожил бы, когда чистил комп. Да, те самые фото: из роддома и с крестин. Он мысленно застонал.

— Вера, это не мой ребенок, — единственное, что он смог сказать.

— Так почему ты обнимаешь эту женщину и почему у тебя на руках этот ребенок? — безжалостно спросила жена.

— Вер, да я даже забыл об этих фотках, это одна знакомая, она родила, понимаешь, без мужа, ну и попросила меня встретить ее из роддома…

— Весьма убедительно, — сказала Вера и нажала отбой.

Игорь выматерился вслух. Несколько женщин обернулись, посмотрели с осуждением. Маршрутка подкатила к его остановке. Он выскочил, понесся к дому, распугивая прохожих.

Жены и сына не было. На столе стоял раскрытый ноутбук, на мониторе злополучные снимки.

Игорь застонал.

Зазвонил телефон, Игорек дернулся, схватил трубку, увидел номер жены.

— Вера! — закричал он.

— Я повезла сына к бабушке, — сообщила она, — скоро буду. — И отключилась.

Он машинально закрыл папку. Как жена ее нашла? Это же мистика какая-то!

Сидел, не снимая куртки, до тех пор, пока не услышал, как открывается дверь. Вера вернулась. Игорь вышел в прихожую. Жена разделась, молча прошла в комнату, остановилась у стола с ноутбуком.

— Это Даша Баринова, — сказала она, — я ее узнала.

— Ну да, Дашка, — подтвердил Игорь.

— От кого у нее ребенок?

— Да она и сама, кажется, не знает…

— Игорь, я прочитала ее пост в ЖЖ, это было давно, кажется, пару лет назад, она писала, что любит женатого. Я тогда еще спросила тебя, кого, помнишь?

— Ну, так, смутно…

— Теперь я понимаю, этим любовником был ты…

Вера дрожала, нервно сжимала руки, и эта дрожь передалась ему.

— Я не… — начал Игорь. Вера предостерегающе подняла руку, он замолчал.

— Не надо, — попросила она, — пожалуйста, хватит лжи! Я так устала…

— Хорошо, — он обреченно кивнул и сел на диван.

— Это твой ребенок? — спросила жена.

— Вероятнее всего…

— Игорь, — позвала она.

— Да!

— Ты когда-нибудь не врал мне?

— Я не знаю, — выдохнул он.

— Выходит, вся наша с тобой жизнь — ложь?

— Нет! — он затряс головой. — Нет! Не говори так!

— А как? Объясни, как мне с тобой говорить?

Игорь лег на спину и закрыл глаза. Сейчас ему больше всего хотелось провалиться к чертовой матери вместе с диваном и ничего не чувствовать, не знать, не видеть. Но он не провалился.

Вера прошлась по комнате из угла в угол, а потом, приняв внезапное решение, устремилась в прихожую. Игорь вскочил и побежал за ней. Она сорвала с вешалки куртку, он попытался остановить жену.

— Не надо, — попросила она, — мне не хватает воздуха, хочу выйти…

— Я с тобой.

Все происходило как в кошмарном сне, и в то же время Игорь чувствовал себя невольным актером театра абсурда, занятым в нудной и непредсказуемой пьесе. Вот, по идее, кто-нибудь сейчас должен был бросить реплику: «Застрелить подлеца!» Но вместо этого Игорь и Вера молча вошли в лифт, спустились на первый этаж, вышли из подъезда.

Вера, опустив голову, быстро пошла прочь от дома. Она зябко спрятала руки в рукава куртки, отстраненная, одинокая, к ней было страшно прикоснуться. Игорь быстро догнал ее, шагал рядом и молчал. Он не знал, что надо говорить. Он ждал скандала, слез, подробных расспросов, но вместо этого Вера вдруг произнесла растерянно:

— Что же теперь? Развод?

«Надо дать ей выговориться, — думал Игорь. — Только бы не случилось чего-нибудь… — по привычке соображал он. — Господи! Ведь я не хотел никому сделать больно!»