Оказалось той ночью, когда Еремин стал свидетелем исчезновения собаки, Вилая тоже была в лесопарке. И злая овчарка чуть не покусала ее. А не случилось этого только благодаря Геи.

– Я стояла за деревом, когда это животное подбежало и хотело наброситься на меня. Но Гея была рядом, – рассказала девушка.

– Ты была там? И ты видела меня? – Еремин вспомнил, все как было в тот вечер. – А я тебя нет.

На лице Вилаи появилось что-то напоминающее улыбку. Хотя за то время пока она жила у него, Еремин успел заметить, что девушка никогда не улыбалась.

– Я не умею улыбаться, – сказала Вилая. – Нам этого не дано. Хотя у нас тоже есть эмоции. Мы можем радоваться и тосковать как вы люди, но делаем это по-своему без внешних проявлений.

– А утром? Утром, когда я пришел на то место, чтобы посмотреть, куда исчезла собака, ты тоже была там?

– Конечно, была, – подтвердила Вилая.

– Странно. Почему ж я тогда тебя не заметил? – недоумевал Еремин, стыдясь за свою невнимательность. Вроде бы и осматривал все вокруг тщательно, а девушку проглядел.

– Ничего странного в этом нет. Просто я спряталась. Ты наверное забыл, что я – женщина-змея. А змеи умеют очень хорошо маскироваться. Я лежала за кочкой в траве и ты прошел в нескольких шагах от меня.

– А почему ты пряталась? Ты была без одежды? – догадался Еремин.

– И не только.

– Что значит – не только? – не понял Еремин.

– Я не успела полностью трансформироваться, принять человеческий облик. И моя нижняя часть тела, оставалась еще телом змеи.

– Вот это да, – поморщился Еремин, представив, как могла выглядеть Вилая во время этой самой трансформации.

– Тебе бы на это было неприятно смотреть, – сказала девушка догадавшись, о чем он подумал.

– Да. Это так, – не стал кривить душой Еремин.

– А потом, я сидела в кустах и наблюдала за людьми. Мне надо было привыкнуть к вашему миру, чтобы знать как повести себя при встрече с мужчиной. Сначала я хотела выйти к тебе, чтобы совершить зачатие. Но не смогла. Было слишком жарко. А это вредно для моей кожи. И я ушла к воде.

Еремин вспомнил, что в то утро и в самом деле солнце палило жарче обычного. И оно оказалось для Еремина спасителем. Ведь неизвестно, остался бы он живой после встречи с девушкой-змеей.

– Ночью я вышла из своего укрытия. Оставаться на месте было опасно. Кью мог найти меня в любую минуту, и если бы я отказалась совершить с ним зачатие, мог убить меня. Он сильнее.

– Значит, на стройке была ты, – догадался Еремин, припоминая как в разговоре с ним охранник обмолвился будто видел мелькнувший за окном силуэт девушки, а когда подошел к двери, там уже была змея.

– Мне пришлось отбиваться от собак. Они бы разорвали меня в мелкие клочья, если б я не трансформировалась обратно в змею.

– Но ты там убила человека, – сказал Еремин, припоминая рассказ таджика, о том, как огромная змея утащила его товарища.

Вилая выразительно посмотрела на Еремина.

– Я убила только собаку и то за, что она укусила меня. А того человека, о котором ты говоришь, я не убивала. Это наверное – Кью. Он преследует меня по моим следам.

– Надеюсь, он не появится в моей квартире, как Гея?

– Я не знаю. Он ждет меня в подземелье. Отыскать меня в таком большом городе сложно. Но если ты беспокоишься, я могу уйти. Ведь я получила то, зачем пришла.

– Нет, нет, – поспешил Еремин заверить девушку. – Ты меня не так поняла. Я совсем не беспокоюсь по этому поводу. И ты можешь остаться у меня насколько хочешь.

Еремин улыбнулся, поймав себя на мысли, что теперь ему совсем не хочется, чтобы Вилая ушла из его жизни. Но посмотрев в глаза девушке, он понял, так не произойдет.

– Каждый должен жить в своем мире. – сказала она. Но сказала, это так грустно, что казалось, вот-вот расплачется. Хотя тут же Еремин подумал, что вряд ли змеи умеют плакать.

Вечером когда Еремин уже укладывался спать, девушка вошла в его комнату. Халата на ней не было. Только те самые трусики, которые Еремин ей купил.

– Можно я лягу с тобой? – спросила она, сказав: – Это наша с тобой последняя ночь. В следующую ночь я должна уйти.

Еремин отодвинулся поближе к стене, рассматривая ее. Когда Вилая подошла, он дотянулся до нее обеими руками и медленно стянул трусики.

– Эта деталь дамского туалета тебе очень даже идет, – сказал он, находя, что трусики придают Вилаи некий шарм и возбуждают его.